Ангелы крови - Максим Анатольевич Макаренков

Кинби мягко отпрыгнул под завесу деревьев и долго шел следом, наблюдая, не увязался ли кто следом. Убедившись, что потерявший разум сержант не ведет за собой хвост, подкрался и мягко взял его за локоть. Лукас послушно остановился, словно кто-то его выключил. Так и стоял — неподвижный, с погасшим взглядом, нестерпимо воняющий дерьмом и мочой, пропитавшими комбинезон.

Держа сержанта за руку, Кинби повел его в лагерь.

Лукаса раздели, отмыли и уложили в отдельной палатке временного лазарета.

Кинби побродил вокруг, дожидаясь, когда освободится док Венгеров, ухватил за локоть теперь уже его и долго выспрашивал. Док отбивался, но в конце концов признал, что надежда, хоть и слабая, все же есть. Техножрецы Лантоя и Сестры Леди Сновидений смогут вернуть Лукаса, если отправить его в стационарный госпиталь не позднее завтрашнего вечера. Как это Кинби собирается делать, его, дока Венгерова, не волнует. Он сделал все, что мог — накачал бедолагу успокоительными, блокировал зрительные воспоминания, снизил эмофон. Все.

Кинби поблагодарил, пообещал очередную бутылку коньяку, и двинулся делать транспорт до госпиталя.

На душе было погано. Он не хотел отправлять в этот рейд Лукаса — тот был человеком из людей, отлично подготовленным конечно, с кондиционированным сознанием и адаптированным эмофоном, но все же человеком, мозг которого просто не мог адекватно воспринять то, что творилось в упрятанных глубоко в лесах храмах-конвейерах Аланая-Кукловода.

Правда, выбора особого не было, храты Ворг и Ваарг откомандированы в распоряжение начальника штаба, группа человека из Ночи Льюиса Мак-Марта лишь вчера вернулась из рейда, и ребята были абсолютно невменяемы от усталости, в остальных группах серьезный некомплект, а отправлять в такой рейд психически несбалансированную группу — все равно, что пристрелить их самому.

И Кинби отправил группу сержанта Сантора.

Из четверых вернулся один — причем командир группы. Это, само по себе, казалось ненормальным — как правило, старшие группы оставались с основными силами до последнего, посылая с донесением самого юркого и обладающего абсолютной памятью.

Кинби попытался представить, с чем же столкнулись парни и его замутило.

К солдатам-марионеткам все давно привыкли, сталкивались и с Белыми Молчунами и с фанатичными младшими жрецами, в знак преданности своему богу пропускавшими через раны в руках, ногах и щеках толстую леску, свободные концы которой особым образом заплетались вокруг шеи. С этими группа могла справиться.

Значит, было что-то еще — что начисто погасило разум многоопытного сержанта и расправилось с бойцами команды.

Со стороны палатки, где лежал сержант, донеслись голоса. Говорили на повышенных тонах, Кинби ясно различил далеко разносившийся в предутренней тишине голос дока Венгерова. Ему кто-то отвечал лениво, с барской ленцой. Док явно заводился, второй голос становился все более хамски тягучим.

Кинби поспешил к палатке. Загораживая вход, скрестив руки на груди, стоял Венгеров. А напротив, выстроившись полукольцом, шестеро тяжелых штурмовиков нервно прощупывали дулами ручных пулеметов окрестности. В середине полукольца стоял полноватый человек в штатском. Средних лет, с залысинами, в мятом сером костюме, совершенно неприметный.

Кинби быстро вклинился между раскалившимся доком и человеком в штатском. Пулеметные дула немедленно повернулись в его сторону.

— Ай, да прекратите вы, — с досадой сказал Кинби и, уже обращаясь к человеку в штатском, — Извольте представиться.

— Старший аналитик отдела изучения ересей и культов Артур Реннингтон, — процедил человек и протянул Кинби капсулу со штабной печатью. — А теперь дайте дорогу, мне нужно просканировать этот овощ, что лежит у вас вон в той палатке.

Кинби медленно повторил: — Овощ? — и почувствовал, что сейчас убьет этого мелкого слякотного человечка.

— Да прекратите вы изображать героя. Откройте, наконец, капсулу, — брезгливо произнес Реннингтон.

Разломив капсулу, Кинби извлек голокристал, заряженный техножрецами Лантоя. Автоматически сжал его пальцами. Кристал засветился розовым, в воздухе возникло изображение кабинета начальника армейской разведки, генерала Малеуса. Сам генерал сидел за столом. Мигавшие в углу изображения иероглифы горели ровным розовым светом, подтверждая корректность записи.

— Кинби, — поднял голову генерал, — вы обязаны оказывать любое содействие предъявителю этого кристалла Артуру Реннингтону. С момента просмотра записи вы обязаны выполнять любые его распоряжения. Малейшее неповиновение вас или ваших людей рассматривается, как прямая измена. Сопровождающие Реннингтона лица имеют право открывать, в этом случае, огонь на поражение, без предупреждения и объяснения причин.

— Вот так, все просто, — улыбнулся Реннингтон, отодвигая в сторону Кинби и Венгерова.

Входя в палатку, он обернулся, кивнул штурмовикам.

— Окружить палатку, никого не впускать, пока я не закончу.

Почти сразу внутри палатки разлился мертвенный зеленоватый свет. Венгеров рванулся ко входу:

— Да что же этот мерзавец делает, это же некромания в чистом виде! Он же Лукаса насухо выкачает!

Кинби ухватил дока за воротник, дернул к себе:

— Стоять, док. Придите в себя, шагом марш к группе Мак-Марта, чтоб завтра все были бодры и веселы!

— Но! Кинби, это же убийство. Он же умрет после такого!

— Марш выполнять приказ! — шепотом рявкнул Кинби в белое лицо.

Венгеров вздрогнул, отшатнулся и побрел в сторону палаток, где металась в кошмарах вернувшаяся группа.

А Кинби стоял и смотрел, как пульсирует зеленоватый свет и слушал страшные тонкие крики сержанта первого класса Лукаса Сантора.

Венгеров больше не подходил, зато пришлось скручивать Дэмьена — мант-один отряда, рвался к палатке что-то злобно бормоча себе под нос.

В какой-то момент Кинби всерьез испугался — Дэмьен обладал редкими мант-способностями и мог походя изувечить штабную дрянь.

Пришлось коротко ткнуть его кулаком в солнечное сплетение а, когда мант согнулся, зажать его голову под мышкой и держать, пока бедолага не начал задыхаясь, хрипеть.

Через час свет погас, крики смолкли. Реннингтон деловитым шагом вышел из палатки, кивнул штурмовикам. Те молниеносно окружили его, и группа, ощетинившись стволами, двинулась к краю поляны.

Широко шагая к ним шел от палаток док Венгеров.

— Мразь! Ты же убил его, мразь! — Венгеров орал, показывая рукой в сторону палатки с небрежно отброшенным пологом.

— Ты понимаешь, что убил своего, подонок? — Док был уже рядом с группой.

Один из штурмовиков небрежно мазнул его прикладом по лицу и док, отлетев, неподвижно растянулся на мокрой траве.

Реннингтон стремительно развернулся к подлетевшему Кинби, наставил короткий толстый палец:

— Ты. Быстро убрал отсюда этого истерика и убрался сам. Приказ ты видел. Информацию я получил. Все. Остальное никого не волнует. Теперь — вон.

Он выплевывал слова с холодным презрением и Кинби понял — этого надо убивать. Но не сейчас.

Сейчас нельзя.

Когда они с Венгеровым вошли в палатку, Лукас уже не дышал. На лице мертвого сержанта застыло выражение невыносимого ужаса.

***