Ангелы крови - Максим Анатольевич Макаренков

Как и следовало ожидать, Девятая комната постепенно стала самостоятельной организацией, о целях и задачах которой мало кто знал.

Официальное название — «Бюро изучения и анализа религиозных и иных культов», являлось не более, чем вывеской. Ведь надо же что-то написать на неброской табличке, висящей около подъезда все того же полуразвалившегося особняка на окраине Города, где «Девятая комната» находилась до Войн.

Во время Войн Воцарения взошла и звезда Артура Реннингтона, молодого манта-аналитика. Довольно быстро он стал сначала руководителем отдельной группы, а затем и начальником «Бюро изучения и анализа религиозных и иных культов». К моменту окончания Войн Воцарения он был единоличным правителем Девятой комнаты и планомерно подминал под себя другие структуры Города.

Замечали это немногие, поскольку действовал Реннингтон, стараясь оставаться в тени, путем хитроумных интриг и нашептываний, так что оказывалось, что очередное приобретение Девятая комната делала, вроде бы, и не по своей воле.

Также он был редкой сволочью, но, как частенько бывает, с горечью думал Кинби, это для карьеры большой плюс.

Внедорожник остановился около неброского особняка, выпуская Вуралоса, сыто чавкнула дверца.

Близнецы никак не отреагировали на остановку, продолжая вжимать пистолеты в бока Кинби. Он подумал, что ребята они, конечно, дисциплинированные и вышколены замечательно, но отсутствие каждодневной практики дает о себе знать. Заплывает, заплывает жирком грозная Девятая комната.

Открылась задняя дверь и Вуралос коротко кивнул близнецам. Последовал короткий тычок в бок. Сидевший слева близнец вылез и сделал шаг назад, все так же держа Кинби на прицеле.

Прежде чем покинуть салон, детектив обернулся и коротко бросил второму своему конвоиру:

— Еще раз дотронешься — убью.

Близнец внешне никак не отреагировал, но дуло перестало назойливо тыкаться в ребра. Уже неплохо.

Распахнулась, крашеная масляной краской неопределенно-мерзкого цвета, обычно именуемого «конторский зеленый», дощатая дверь, и Кинби ввели в покосившийся особняк.

Внутри царил полумрак, непонятно откуда берущиеся сырые сквозняки и запах несвежей сырой побелки.

Переступив порог, Кинби почувствовал неприятное покалывание, словно легкий электрический разряд прошел по телу. Он едва удержался, чтобы не присвистнуть — здание было битком набито охранными заклинаниями, незнакомой Кинби техномагией. Ощущение это вампиру резко не понравилось, и он снова порадовался, что об этой его особенности восприятия и умении ощущать концентрацию энергетических потоков, никому из Девятой комнаты не известно. Во всяком случае, он на это очень надеялся.

По скрипучей облезшей лестнице Кинби в сопровождении конвоиров поднялся на третий этаж.

Негромко постучав в некрашеную дверь без всяких обозначений Вуралос подождал пару секунд, после чего почтительно приоткрыл ее и просунул голову в щель:

— Шеф Реннингтон. Кинби доставлен.

В ответ раздалось неопределенное бурчание, и доббер, посторонившись, распахнул дверь.

Переступив порог кабинета, Кинби неторопливо огляделся.

Небольшая комната завалена бумагами, компьютерными картриджами, прозрачными астралот-дисками, чашами нейромантов и прочими атрибутами техно и биомагий. Окно закрыто плотной пыльной портьерой, в воздухе плавают клубы ароматного дыма.

— Ты не изменяешь своим привычкам, — усмехнулся Кинби, — все тот же «Лесной мед».

Сидящий за столом человек сделал неопределенный жест, и дверь неслышно закрылась. Кинби остался наедине с хозяином кабинета. Стоя у порога, он внимательно разглядывал развалившегося в кресле человека.

Годы, минувшие со времени Войн Воцарения, казалось не коснулись его, Реннингтон выглядел человеком средних лет, приближающимся к сорокалетнему рубежу, чуть располневшим, с небольшими залысинами и первыми морщинами в углах рта, но вполне бодрым и деятельным.

Подумав, к каким средствам приходится прибегать шефу Девятой комнаты, чтобы так выглядеть Кинби решил, что если покопаться в этом направлении, то можно найти очень много интересного и неприятного.

Детектив примерно представлял, как именно можно столетиями поддерживать такой вот вид активно действующему манту, каким был Реннингтон. Законного в этом было очень и очень мало.

Шеф Девятой комнаты улыбался, зажав зубами трубку в уголке рта. От этого улыбка становилась похожей на хищный оскал. Впрочем, это вполне соответствовало характеру манта.

— Я тоже искренне рад тебя видеть, про́клятый, — проговорил он, делая приглашающий жест в сторону продавленного кресла возле стола.

Подойдя, Кинби демонстративно похлопал ладонью по сиденью, разогнал клубы поднявшейся пыли и лишь затем уселся, закинув ногу за ногу.

— Сильно сомневаюсь, что ты поверишь, если я скажу, что тоже рад тебе, — процедил Кинби.

— Не поверю, конечно, — еще шире заулыбался Реннингтон, — потому и пришлось посылать за тобой Вуралоса и близнецов Ашкенази. Ведь иначе ты бы отказался нанести мне визит. Да, кстати, ты можешь снять эту свою дурацкую кастрюлю, здесь тебе ничто не угрожает.

Кинби, не колеблясь, расстегнул шлем, снял и положил рядом с креслом. С удовольствием покрутил шеей, снял перчатки, пригладил волосы.

— Ладно, давай оставим все эти любезности. Зачем я тебе понадобился?

Выйдя из-за стола, Реннингтон принялся неторопливо ходить по кабинету, попыхивая изящной трубкой.

— Начнем с того, что я тебе объясню некоторые вещи, о которых ты, видимо, забыл. Первое — если я захочу, ты не выйдешь из этого кабинета, и тебя никто никогда не будет искать. Просто окажется, что не было никогда такого… — Реннингтон на секунду замялся, подбирая слово, — горожанина по имени Кинби.

— Второе — я могу передать тебя полиции, и окажется, что ты виноват не только в массовом убийстве в офисе охранного агентства Джонсона, но и убийстве Билла Грузовика. Да, еще очень органично ты будешь смотреться в качестве убийцы той несчастной девушки. Как ее… Ольги.

— Третье — я знаю все мельчайшие привычки Марты Марино, твоей секретарши, хозяина твоего любимого ресторанчика и даже того прыщавого дебила, что отгоняет на стоянку твою машину. Ты понимаешь, зачем я тебе это говорю?

Кинби задумчиво смотрел на собеседника, словно обнаружил перед собой какое-то интересное, но очень мерзкое, животное.

— Знаешь, Артур, я все думал, перестану я тебя когда-нибудь ненавидеть, или нет, — тихо сказал он, глядя на Реннингтона.

— Я знаю, знаю что не перестал, — Реннингтон добродушно похлопал Кинби по черному кожаному плечу и снова зашагал по кабинету, пыхтя трубкой.

Войны Воцарения

Восточнее Города. База Особого Диверсионного отряда

Сержанта первого класса Лукаса Сантора Кинби нашел уже под утро. Точнее, это сержант нашел Кинби. Он просто вышел на него из лесной чащи — нелепой прыгающей походкой, от которой дергались его могучие плечи, ничего не видящий, с разбитым исцарапанным лицом. Сержант постоянно натыкался на ветки, бился всем телом о шершавые еловые стволы и не мог их обойти, пока случайно не поскальзывался и не проезжал по стволу всем телом. Тогда он заваливался набок, раскидывая руки и ноги, ворочался, словно жук, неловко поднимался