Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

промысел, не иначе. Два раза набег гуннов пересидели в руинах, один раз чуть квадам не попались. В реке тонули, в болоте завязли, в горах мерзли. От беглых рабов отбивались, и от охотников на рабов тоже. Свои не лучше гуннов будут. Любят людоловы нашего брата, — грустно усмехнулся он. — Беглецы слабые все, от голода еле на ногах стоят. В дороге такое есть приходилось, и не рассказать. Если лягушек наловил, считай праздник.

— Работа нужна? — спросил Марк.

— Да, добрый человек, — вытянул шею пекарь. — Меня Феодор зовут. Я любой работе рад. Устал по углам мыкаться. Хочется уже на ноги встать, а не милостью святых отцов жить.

— Завтра в пекарню Тита придешь, — сказал Марк. — Это на Субуранском спуске. Тебе ее каждый покажет. С жильем поможем.

— Дай тебе бог здоровья, почтенный, — обрадовался пекарь.

Марк смотрел ему вслед и не мог понять, как этот невысокий человечек умудрился без карты пройти тысячи километров и банально не умереть с голоду. Сам прошел и семью провел. Ведь от Паннонии до Рима часть земель превратилась в пустыню, а часть в кладбище. Нельзя такими кадрами разбрасываться. Не человек этот пекарь, а стальной лом. Не согнуть его.

Ближе к закату в церковь пришел еще один пекарь, но уже свой, из Субуры. Это Деметрий, Марк знал его. Невысокий, почти квадратный, чисто выбритый, он смотрел на Марка с любопытством и недюжинным уважением. Видно, только что из пекарни Курция пришел. Он увидел там печь с базальтовым подом и впечатлился.

— Ты Марк, которого называют старший? — поздоровался Деметрий. — Савва сказал, ты хотел поговорить со мной.

— Хотел, почтенный Деметрий, — взял его под локоток Марк. — У меня есть предложение. И я думаю, что выслушав его, ты уже не сможешь отказаться…

* * *

Неприятности начались через пару недель. Префект выждал положенное время, и по всему списку его личных врагов пошли проверки, комиссии и пожарный надзор. Все это настолько походило на середину нулевых, что Марку захотелось глаза протереть и убедиться, что он всё еще в Риме. Он так и сделал, но обратно в Москву не попал. Марк по-прежнему стоит около пекарни отца, над ним нависают семиэтажные инсулы, а между ними виднеется узкая полоска неба. Нос щекочет привычная смесь запахов, которую дают помои, веселым ручейком текущие вниз по Спуску, отхожая яма, благоухающая неподалеку, и ослиное дерьмо, размазанное в кашицу по плитам улицы. Нет, этот купаж не перепутать ни с чем. Он, определенно, в Субуре.

— Эй, малец, — свистнул Марк отиравшемуся рядом соседскому пацану. — Беги в титул Пуденция. Скажи отцу Филиппу, что началось. Если его нет, то дьякону Евгению.

— Да, старший, — кивнул мальчишка и припустил вверх по улице, с грацией молодой лани перепрыгивая скверно пахнувшие лужицы. У местных это умение врожденное.

Отчаянно смелый экзактор ходил по пекарне, выискивая, к чему бы придраться. Он злой, как голодная собака, и его охраняет целый наряд стражи. Полное лицо чиновника багрово от гнева. Здесь ему никто и не подумал поклониться. Только смотрели презрительно и отворачивались. Даже Тит, в которого почтение к высшим было вбито десятилетиями муштры, сплюнул экзактору под ноги. Он понимал, что это уже ни на что не повлияет. Так к чему унижаться впустую?

— Твой хлеб плох! — заявил чиновник, разломив булку. Стоявший рядом нотарий занес стило над вощеной табличкой.

— Основания? — устало спросил Тит. — Будь любезен, слуга августа, укажи в своей реляции причины, почему именно мой хлеб плох.

— Что? — экзактор упал на лавку, бессмысленно хлопая глазами. — Ты смеешь меня учить? Да я тебя…

— Ты меня что? — поднялся Тит. — Давай, начинай! Только мою пекарню ты будешь при свидетелях проверять.

— Стража! — пискнул экзактор.

Но тут вместо стражи вошел дьякон Евгений с пятью свидетелями. Соседи по достоинству оценили бледный вид чиновника и заулыбались.

— Что тут происходит, уважаемый слуга императора? — участливо спросил дьякон.

— Неповиновение! — воскликнул экзактор.

— В чем оно заключается? — сладко улыбкулся дьякон. — Пекарь Тит, ты мешал проверке?

— Да ни в коем случае, святой отец, — замотал Тит головой. — Все готов показать. А еще потребовал написать в реляции, почему мой хлеб плох. Наверное, это и есть неповиновение.

— Мне лучше знать! — гордо выпятил грудь экзактор.

— Этот хлеб? — дьякон отщипнул кусок, положил в рот и тщательно прожевал. — Отведайте почтенные! — пригласил он свидетелей.

— Хороший хлеб, — сказал зеленщик Евтихий. — Замечательный просто.

— Нотарий, я требую занести в реляцию, что совет прихода титула Пуденция нашел хлеб соответствующим, о чем и доложит святейшему епископу Бонифацию.

— Епископу? — экзактор совершенно растерялся. — Почему епископу?

— Так эта пекарня вдовых и убогих хлебом снабжает, — улыбнулся дьякон. — Блаженнейший Бонифаций благоволит этой семье за ее труды во славу церкви. Вот ты, слуга августа, крещен? И если крещен, то когда? В какой титул ходишь? Давно ли у причастия был?

— Я, пожалуй, пойду, — занервничал экзактор. — Хороший хлеб. У префектуры нет нареканий.

— Вот и славно, — заявил дьякон, сопровождая слова умильной улыбкой. — Сообщи мне свое имя, почтенный, чтобы я отразил его уже в реляции. Господин наш, святейший папа, будет доволен, узнав о твоем благочестии.

Экзактор издал звук, похожий на всхлип, и удалился, не отрывая глаз от дьякона. А Тит, Марк и все присутствующие закатились смехом. Гулко гоготал Зенон, тоненько повизгивал щуплый Евтихий, сыпал дробным смешком и сам дьякон.

— Театра не нужно, — всхлипывал Тит. — Ну ты даешь, святой отец! На смертном одре вспоминать буду, как ты экзактора умыл!

— Да я сам не думал, что так весело получится, — хохотал дьякон. — А как его звали-то? Я и забыл!

— Гермий, — подсказал кузнец Петр. — А тебе зачем?

— Так его святости напишу, — недоуменно посмотрел на них дьякон. — Вы думали, я такими вещами шутить буду?

— Его святости? — раззявили рты соседи. — О проверке в пекарне? Да на кой-ему это?

— Я же сказал, — без тени улыбки посмотрел на них дьякон. — Блаженнейший Бонифаций благоволит этой семье за ее труды во славу церкви.

Интересно, мне уже можно за буйки заплывать? — подумал Марк, но благоразумно озвучивать эту мысль не стал. Он свистнул давешнему цветку жизни. Тот отирался неподалеку, вдыхая одуряющие запахи, что шли из пекарни. Пекарь Тит как раз достал из печи пирог с говядиной, и высокая комиссия уселась за стол, дабы оценить его качество. Марцелла уже и за вином сбегала.

— Эй, малец!

— Да, старший! — ребенок сверлил его преданным взглядом и глотал слюну.

— Видишь это? — Марк показал тессеру с изображением чебурека. — Приведи с форума адвоката Флавия Виктора и получишь!

— Уже бегу! — заверещал мальчишка, который понесся вниз по Спуску. — Со дна Тибра его достану!

— Ишь,