Человек из Субуры - Дмитрий Чайка

как мясо в тесте побуждает людей к труду! — восхитился Марк. — Наверное, пора вводить в меню жареные пельмени. Поразим местное население стандартным размером новых гуннских пирожков. Конкуренты слюной захлебнутся. Надо только пельменницу заказать.

Флавий Виктор пришел быстро, не прошло и получаса. Все, что касалось дел Марка и людей вокруг, для него стало важнее всего остального. Он теперь полноправный адвокат, его имя внесено в матрикул, и сделали это очень просто. В коллегию судей пришел старичок-дьякон, помощник его святости, и попросил тихим голосом. Вопрос был решен незамедлительно.

— Слушаю тебя, Марк, — Виктор разил наповал белизной тоги и льном далматики. Заметив удивленный взгляд, адвокат смущенно опустил голову. — Пришлось малость в долги влезть. Живу по-прежнему на седьмом этаже, за занавеской. Слева — шлюха, справа — одноногий матрос. Он подаянием пропитание себе добывает. А я вот новую одежду купил. Нельзя адвокату выглядеть недостойно.

— Ты по-прежнему на ступенях работаешь? — спросил Марк.

— Ну да, — непонимающе посмотрел на него адвокат.

— Найди помещение, — посоветовал Марк. — Скоро у тебя будет столько клиентов, что придется в очередь выстраивать. Поищи пустующую лавку на форумах. Переделай в личную приемную. Посади на вход красивую бабу. Она будет подавать посетителям напитки и звать их к тебе.

— Я раньше принимал в собственном доме, — грустно улыбнулся Виктор. — Но ты прав. Нужно бы снять лавчонку. Все лучше, чем ловить людей за рукав. Ты бы знал, до чего это унизительно.

— Закажи огромную цветную вывеску, — страшным шепотом сказал Марк. — Если твоя таберна будет рядом с форумами, то люди косяком попрут.

— Вывеска? — скривился Виктор. — Не к лицу уважаемому юристу вывеска. Это же не питейное заведение!

— А ты уже стал уважаемым юристом? — поднял бровь Марк, и Флавий Виктор захохотал.

— Ты прав, Марк, — сказал он, когда перестал смеяться. — Я все еще живу той жизнью, которой давно нет. Вернемся к нашим делам. Для чего я тебе понадобился?

— Что у Прима? — спросил Марк. — Я слышал, суд назначен на завтра. Кстати, а почему так затянули?

— Долго торговались с судьей, — улыбнулся Виктор. — Я потребовал таких гарантий, что у префекта глаза на лоб полезли. Он теперь до решения суда ни пытать Прима не может, ни под стражу взять, ни вообще пальцем к нему прикоснуться. Я не уступал. Этот суд больше префектуре нужен, чем нам.

— Если ты победишь, — хмыкнул Марк, — то станешь знаменит, как Маркус Туллиус Кикеро (2).

— Ты откуда про него знаешь? — глаза адвоката расширились до размеров блюдца.

— Речи против Катилины, — недоумевающе посмотрел на него Марк. — Все о них слышали, хотя и не все читали.

— Далеко не все о них слышали, поверь, — адвокат смотрел на Марка остановившимся взглядом. — У меня осталась пара его книг из библиотеки. Увы мне! Столько свитков пропало в Британии! Ты в очередной раз смог удивить меня, Марк.

— Так что с Примом? — поморщился пекарь, который проявил чрезмерную для Субуры эрудицию. Это недопустимо. Того и гляди люди пугаться начнут.

— Я уже написал речь, — сказал Виктор. — Она неплоха, но не безупречна. Я объясню, где мальчишка взял нож, но если судья получил приказ, он будет напирать, что Прим имел умысел на убийство. А это при самом благоприятном исходе означает гигантский штраф. Поскольку денег таких у его семьи нет, то в рабство попадет и он сам, и мать, и братья. Могут совместить наказание тяжелой флагеллой и штраф. Тогда в рабство попадут только его родные.

— А мальчишка? — непонимающе посмотрел на юриста Марк.

— А мальчишка совершенно случайно умрет под плетью, — невесело усмехнулся тот. — Мастер-палач сделает так, что он испустит дух после десятого удара. Никто не сможет придраться к такому решению. Оно весьма милосердно.

— А благоприятный исход? — Марк до боли прикусил губу. — Он возможен?

— Возможен, если помогут святые отцы, — развел руками Виктор. — Я уже спросил, где только мог. Знающие люди говорят, префект Симмах желает получить обвинительный приговор. Судья побоится идти против его воли.

— А суд епископа не может взять это дело? — с надеждой посмотрел на него Марк.

— Такие дела святейшему неподсудны, — покачал головой Виктор. — Убийство чиновника — слишком серьезное обвинение.

— Проклятье, — ругнулся Марк. — Будем уповать на бога и его слуг. Непонятно еще, захочет ли папа вмешиваться. Отец Филипп молчит как рыба. Ладно… Есть еще одно дело. Мне нужно составить договор. Я хочу поменять свою долю в пекарне Курция на долю в другой пекарне.

— Кто хозяева? — Флавий Виктор раскрыл таблички.

— Некто Деметрий и Захарий, — весело оскалился Марк. — Я меняю долю Деметрия. Справишься?

— Да, конечно, — уверенно кивнул юрист. — Самая обычная мена. Ничего особенного. А Захарий уже знает об этом?

— Нет, — мечтательно улыбнулся Марк. — И не должен узнать до сделки. Мы с ним старые друзья. Я готовлю ему сюрприз.

1 Аквинк — современный Будапешт, его правобережная часть.

2 Маркус Туллиус Кикеро — так в оригинальной транскрипции звучит имя Цицерона

Глава 12

Пропал калабуховский дом, почему-то подумал Марк, когда ему на лицо упали холодные капли. Ну что ж такое-то⁈ Ведь второй этаж!!!

Он, ругаясь всеми словами, какие знал, спустил ноги с постели. Фауста и Лета сопели, обнявшись, да и родители тоже крепко спали после трудового дня. За окном шумел весенний ливень, бурными потоками сбегавший по Спуску вниз, к форумам. Он нес уличный мусор, нечистоты и сорванное порывами ветра белье. Раньше Марк наслаждался его звуками, а теперь вот мокрое пятно на потолке разрушило все его надежды на спокойный сон. Это пятно увеличивалось, а капли грозили вот-вот превратиться в струи.

— Отец! — Марк распахнул дверь в родительскую спаленку. — Крыша протекла! Надо вниз идти, проверить тесто.

— Там Кирос спит, — зевнул Тит. — Догадается небось. Не мальчик. Нет… пойду, сам посмотрю. Тесто ведь. Не приведи господь, пропадет.

Дом понемногу просыпался, хлопал дверями и бранился на все лады. Латынь, греческий и даже арамейский… Люди спросонья вспоминали язык отцов. Искали инсулярия (1), обещая намять ему бока. Особенно усердствовали жильцы с шестого и седьмого этажа. Седьмой этаж был, по сути, обычным чердаком. Этим людям досталось больше всех.

— Что случилось-то? — Марк поймал за рукав хмурого Секунда. Мальчишка нес на улицу отхожее ведро.

— Конек прогнил, — скривился тот. — Говорили инсулярию сколько раз! Он мычит, как корова, но молока не дает. Если вещи Спурия тоже поплыли, он этого гада зарежет.

— Хм, — задумался Марк и пошел наверх, с трудом освещая себе путь огоньком масляной лампы. Спурий — ветеран. Он, мягко выражаясь, не всегда себя контролировал. Зато с оружием обращался весьма ловко.

— Да откройте уже двери! —