Война 1 - Сергей Садов

— Хочу узнать, что тут случилось. Элайна, я тебя очень хорошо знаю и никогда не замечала за тобой жестокости. Не помню, чтобы после разговора с тобой кто-то уходил чуть ли не в истерике.

— А я не мамка, чтобы её успокаивать, — буркнула девочка. — Если ты, конечно, надеялась на моё раскаяние. Лария, если она не может принять правду, если правда доводит её до такого состояния, то как она собирается стать герцогиней? Малейший конфликт, а ты прекрасно знаешь, что они неизбежны на нашей высоте и она убежит в истерике? Или хуже — подставит брата?

— Правда, значит? — Лария прошла по комнате и опустилась в кресло, где недавно сидела Юрмия. — Правду можно подать по-разному…

— Не будущей герцогине Райгонской. Лария, ты знаешь моё отношение с мамой. Но это наши личные отношения, которые никого посторонних не касаются. Но! Ты хоть раз можешь вспомнить, чтобы она в любой неблагоприятной ситуации закатывала истерики или убегала от неудобных разговоров?

— Убегала от неудобных разговоров, — задумчиво протянула Лария. — Вот, значит, к чему все те дурацкие разговоры про отстранение отца и брата. Неудобные разговоры… А что ты хотела добиться?

— Не знаю, — мотнула головой Элайна. — Как правило, я редко задумываюсь над тем, что хочу получить, каюсь. Я просто наблюдаю за реакцией, а потом уже обдумываю её. Сомневаюсь, что ты бы убежала. Или мама.

— У меня есть опыт общения с тобой.

— Лария, дело не в общении. Дело в том, что она не готова отстаивать своё мнение, своё положение в обществе. Для баронессы или даже графини это простительно. Красивая кукла тоже роль в обществе. Но не для герцогини! Тем более герцогини Райгонской. Тем более сейчас.

— Почему тем более сейчас?

— Потому что скоро король станет совершеннолетним, а я сомневаюсь, что власть ему отдадут без боя. В графе Горзском я не сомневаюсь, но есть и другие члены регентского совета. А ещё есть королева-мать. Тут меня Строж недавно озадачил… Я спросила, куда он направит деятельность своей службы. Ожидала, что он скажет «гарлы». Он указал на Парс. И это меня с тех пор сильно мучает. Даже вот, — Элайна кивнула на стол, где лежала стопка книг, — освежила в памяти некоторые исторические факты, где власть переходила от регентов к королям.

— Власть короля после похода должна укрепиться как никогда, тем более, как я слышала, королева-мать сильно подставилась при отражении атаки гарлов. Не думаю, что будут проблемы. Да и королева-мать, как я слышала, сына любит. Она не будет действовать ему во вред.

— Меня мать тоже любит, — буркнула девочка. — И тоже считает, что не действует мне во вред. Я долго над этим думала. Любовь вообще странная вещь и может принимать, оказывается, очень странные формы.

Лария благоразумно не стала развивать эту тему. И из-за матери, и из-за того, что вряд ли малявка что-то знает про любовь, чтобы вести с ней дискуссию на эту тему.

— И что? Ты будешь против этого брака?

— Как я уже сказала этой истеричке, вы всё почему-то сильно преувеличиваете моё влияние, полагая, что я могу повлиять на решение, принятое отцом, регентом и поддерживаемое королём. В конце концов, и жить с ней Турию, не мне. Я же просто указала на её слабости, по которым будут бить враги. Обязательно будут, ты это не хуже меня знаешь, Лария. А уж что с этим делать — обижаться на зеркало или поработать над собой будет исключительно её решением.

Лария очень задумчиво оглядела сестру.

— А ты действительно изменилась. Стала намного требовательней и жёстче. Раньше ты более мягко указывала людям на их недостатки.

— Я просто имела возможность лично наблюдать, к чему может привести такая мягкость от членов правящего рода. И ты это понимаешь не хуже меня. В конце концов, ты старше.

— Тем не менее у всех есть свои слабости. И у тебя.

— И у меня, — согласилась Элайна. — И я их знаю. И я не убегу, когда мне на них начнут указывать. Лария, я буду улыбаться и лично посмеюсь над ними. И пусть враги сдохнут от собственного яда. А если кто-то укажет на какую-то мою слабость, про которую я не знаю, то лично этого человека поблагодарю. Сестра, я ведь не враг Юрмии ни разу. Могла бы отвесить ей комплиментов, стать ей лучшей подругой… Это не трудно. Но настоящие друзья те, кто не боится сказать тебе правду, даже если от неё больно. Пусть она сама решает, кем меня считать: врагом, издевающимся над ней из прихоти, или другом, указывающим на её слабости, которыми обязательно будут пытаться воспользоваться. И что ей с этим делать. Фыркать и уходить, как положено благовоспитанной леди согласно этикету, ибо все проблемы должен решать её муж или отец. Либо признать наличие этих слабостей и начать работать над ними. Я не враг. Захочет помощи — помогу. Не захочет… Никто ей не поможет.

Лария долго обдумывала эти слова и молчала. Элайна тоже. Но вот Лария неторопливо поднялась. Снова глянула на сестру. Кивнула.

— Да, ты права… Ты действительно изменилась, сестра. Может, ты и права, но всё равно нельзя так.

— Герцогиня Райгонская не может быть слабой, Лария. И это моё мнение остаётся неизменным. Юрмия либо изменится, либо её съедят. Без моей помощи. А если она измениться не может, то лучше ей самой отказаться ради её же блага. Не вытянет.

Лария лишь качнула головой и вышла. И что теперь делать ей было совершенно непонятно. Впервые правила этикета, которые всегда приходили ей на помощь в трудных ситуациях, ничем помочь не могли.

* * *

Леонидес Карилий узнал о движении армии Лакии в Лоргс почти в тот же день, что они выехали из Тарлоса. Он как раз подводил итоги их разведки для отчёта послу, когда до него дошло это известие. Отчёт он, конечно, писать был не обязан, ибо подчинялся послу империи в Лакии довольно условно, но понимал, что в текущей ситуации лучше сохранять с ним хорошие отношения. Он уже успел убедиться в профессионализме Азерса Тулия, а с учётом миссии кто знает, насколько высоко он может взлететь. Судя по всему, император очень высокого мнения о Тулии. Так что лучше без необходимости не выступать.

Вот теперь