Война 1 - Сергей Садов

Юрмия, что вы не стали строить из себя знатока философских течений. Терпеть не могу таких просвещённых невежд, начитавшихся парочки модных книг и демонстрирующих всем якобы свою образованность. Лучше честно признать, что чего-то не знаешь, чем пытаться изображать знатока.

Юрмия хотела что-то сказать, но тут сообразила, что Элайна впервые за время их знакомства обратилась к ней просто по имени. Похоже, она, сама того не понимая, прошла какую-то проверку. А если бы она начала сейчас рассуждать о философии Вортона? Всё бы закончилось, скорее всего, тем, что она, как обычно, гордо удалилась бы, ибо леди невместно спорить и ругаться.

— А… Вам… Тебе это интересно?

Элайна сморщилась.

— Скукота, на самом деле. Я про Вортона. Не умеет писать. И книга — явный заказ, только пока не поняла чей. Но полезно поглядеть, как думают твои противники. А некоторые интересны. Заставляют думать. Только знаешь в чём проблема? Все эти люди, которые пытаются построить модель идеального государства, ни разу в своей жизни не управляли не то что государством, а даже деревней. Их рассуждения забавны, но грубая реальность с идеалом не стыкуются. А вот те, кто имеет опыт управления, которые вошли в историю как великие правители, таких рассуждений, увы, после себя не оставили. Видимо, им некогда было рассуждения свои записывать. В результате имеем расхождение теории и практики.

— Эм… — Юрмии и хотелось бы что-то сказать, но не понимала, что. Это был не тот разговор, что могли бы вести благовоспитанные леди. — А вы над этим думали?

— Постоянно. Понимаете, я люблю историю. Я много исторических книг читала. Но когда оказалась в Тарлосе… В общем, оказалось, что то, что пишут в книгах и что происходит в реальности сильно разные вещи. Вот сейчас мне, как непосредственному участнику той осады, очень сильно хочется почитать её описание у какого-нибудь историка.

Юрмия сама не поняла почему, решила отойти от этикета. Вот стало интересно, как отреагирует эта наглая малявка, которая тут с умным видом рассуждает о вещах, слишком сложных для неё. И непонятно, действительно понимает или издевается.

— Скоро этот ваш Асмирилий закончит свою балладу, тогда можно будет и послушать.

Элайна замерла и уставилась на Юрмию. Хмыкнула. И отреагировала совсем не так, как ожидалось.

— Язвишь? Не прошло и года.

— А тебе говорили, что ты несносная, наглая…

— Эй, вот хвалить не надо, это меня всегда смущает.

Юрмия вздохнула. Элайна на её пренебрежение этикетом настолько непринуждённо и естественно перешла на малость простонародный язык, что это даже не показалось ей неправильным. И даже помогло начать более откровенный разговор, на который она никогда бы не рискнула в рамках этикета.

— Я тебя не понимаю. Я пыталась наладить с тобой контакт…

— А зачем? — с явным интересом поинтересовалась Элайна. — Ты вроде как собираешься замуж за моего брата, а не за меня. Зачем тебе со мной контакт?

— Но… Все говорили, что ты… Эм…

— Главная интриганка, без одобрения которой ничего в доме не случается, — помогла ей Элайна. — Знаю такой слух. Но вот уж не думала, что и Лария станет его поддерживать. Эх, растёт сестрёнка. А раньше такая правильная была.

— Это была шутка? — осторожно поинтересовалась Юрмия помолчав.

— Нет, серьёзно? — Элайна даже руками всплеснула. — Ты действительно полагаешь моего брата, наследника герцогства, настолько ведомым, что моё мнение перевесит его, мнение отца, который не возражает, мнение регента, который, как я понимаю, был одним из главных сторонников этого брака. Полагаю, что-то связано с политикой. Мне, конечно, льстит такая вера в мои возможности…

Юрмия зависла. Почему-то с такой точки зрения она вообще не рассматривала ситуацию. Слыша все те слухи про младшую дочь герцога, она даже не усомнилась, что та сможет как-то ей помешать. И даже не думала больше ни о чём. Видимо, понимание ситуации слишком красноречиво отразилось на её лице, что Элайна усмехнулась.

— Доверчивая, подвержена чужому мнению, отсутствует критическое мышление. Интересно, если бы я начала активно возражать, ты бы сдалась?

— Я… — Юрмии и хотелось бы возразить, но… В глубине души Юрмия понимала, что эта мелочь, сидящая напротив в кресле, совершенно права относительно её. Теперь девушка поняла, о чём её предупреждала Лария всё это время в действительности. Это мелкое чудовище страшно не тем, что она там плохо себя ведёт, нарушает этикет или ещё что. Страшно то, что она, пусть в своём стиле, говорит об окружающих правду. Она просто подставляет зеркало, в котором те, кто с ней общается, видят себя такими, какие они есть, а не какими они себя представляют. А кому это понравится?

— Ты жестока, — выдохнула Юрмия осунувшись. Это всё, что она смогла сказать.

Элайна откинулась на спинку кресла и очень серьёзно стала разглядывать собеседницу.

— Знаешь, — проговорила она, — ты первая, кто меня охарактеризовал именно так. Как только меня не называли, но жестокой…

— Ты очень жестока. Ты безжалостна к людям. Полагаешь, это правильно?

Элайна поморщилась.

— К аристократам? Однозначно. Они отвечают за жизни других, а значит, должны реально оценивать себя, а не жить в иллюзиях. Иначе это плохо заканчивается. И для них, и для их вассалов. Но можешь дальше пребывать в сладких дрёмах. У сестры книжки возьми, где приходит прекрасный рыцарь на помощь даме в беде, и она оказывается за каменной стеной его широкой груди. Только вот в жизни порой даме даже за спиной рыцаря сражаться приходится. Ты готова прикрыть спину моего брата от ядовитых слухов высшего света? Готова верить ему, даже если никто не верит? Готова сражаться за него? Вместе с ним?

Юрмия резко поднялась, отвернулась и зашагала к двери.

— Бежишь? — прилетел ей в спину ехидный вопрос. — Привычная тактика, я уже поняла. Чуть какие проблемы и сбежать, прикрывшись этикетом. Я, может, и жестока, но какая ты? Какой ты видишь себя?

Юрмия выскочила из комнаты, хлопнув дверью. Элайна немного посидела, прикрыв глаза. Потом поднялась и подошла к зеркалу. Осмотрела себя.

— Жестока, да? — Оперлась о стекло лбом. — Может и правда я стала жестокой после Тарлоса… Кто скажет права я или нет?

Когда в комнату вошла Лария, Элайна сидела в кресле, уставившись куда-то в угол комнаты.

— Юрмия плачет у себя после того, как ушла от тебя, — в голосе Ларии не было осуждение, только констатация факта и немного вопрос.