Осколок "Зеркала" - Артём Март

Фокс и Саша уже были рядом. Они молчали. Вместе мы отнесли тело Надира в укромное место — за старую саклю, где его не найдут. Уложил на землю. Укрыл его его же чапаном. Постоял еще мгновение.

— Он был хороший воин, — тихо проговорил Фокс. — Честный.

Саша ничего не сказал. Только напряг челюсть.

— Да. — ответил я. — Был. Ладно, идем. Задерживаться нельзя.

Саша и Фокс молчали, глядя на его тело.

— И что теперь? — спросил Саша тихо.

— Теперь выиграем этот бой, — ответил я холодно. — И вернемся, чтобы его похоронить как следует.

— Заметили? Кто их всех пострелял? — спросил Фокс, когда мы возвращались на улицу.

— Я думал, ты, — нахмурился Саша.

— Ты че? — Фокс нахмурился. — Я с тобой был. Забыл?

Саша задумался и больше ничего не ответил.

— А ты как думаешь, Саш? — обратился ко мне Фокс.

— Не знаю, — качнул я головой. — Этот стрелок был за нас. И мне этого хватит.

Когда мы вышли на узкую улицу между саклями, туда, где приняли бой, афганцы уже нас там ждали. Рашид затягивал зубами узел на повязке, превозмогая боль в простреленном плече. Обожженный афганец стоял на стреме, вглядываясь в переулок.

Они были живы. Уже неплохо.

Я обвел взглядом переулок. Пулеметчик ушел. Тело снайпера так и лежало на крыше дальней сакли. Двое штурмовиков остались лежать в пыли. Сам американец ушел. Возможно, скрылся где-то между домами и зализывает раны. А может — он попытается прорваться к дому лекаря. Времени у нас почти не было.

И тут Фокс вскинул автомат.

— На крыше! — крикнул он резко.

Я поднял голову. На краю крыши, одной из ближайших саклей, стоял человек. Солнце било ему в спину, и лица было не разобрать. Но я узнал его фигуру.

Он спускался медленно. Перелез через край крыши, нащупал ногой выступ в стене, тяжело спрыгнул на землю. Одежда на нем была в грязи и засохшей крови. Лицо осунулось, глаза запали. Он был похож на покойника, который почему-то еще двигался.

А потом Хаджи направился к нам.

Саша вскинул автомат. Фокс уже держал Хаджи на мушке. Рашид и обожженный афганец, узнав своего бывшего лидера, замерли. А потом, медленно, неуверенно, подняли винтовки. Но направили их не на Хаджи. На Сашу. На Фокса. На меня.

— Э! Вы че, черти⁈ — разорялся Саша, округлив глаза, — опупели⁈

— Тихо всем! Без резких движений! — приказал я. Глянул на Сашу. — Опусти.

— Но…

— Опусти! Если б он хотел нас убить, уже убил бы. Как тех духов!

Фокс опустил оружие первым. Саша чуть-чуть помедлил, но тоже опустил автомат.

Афганцы, переглянувшись, тоже опустили винтовки. Обожженный обернулся, прикрыл глаза от солнца и посмотрел на Хаджи.

Хаджи уже стоял посреди улицы. Он не пытался поднять винтовку. Держал ее стволом вниз. Смотрел на меня.

Я сделал шаг вперед. Фокс дернулся.

— Командир…

— Спокойно, — сказал я.

Я подошел ближе. Остановился в трех шагах. Хаджи был крупнее меня, но сейчас он казался маленьким. Сгорбленным. И каким-то пустым.

— Что? Решил вернуться? — спросил я холодно.

— Я… — он отвел взгляд. — В Дараи-Шифо беда. Я должен был помочь.

Я молчал, глядя на него.

Хаджи будто бы боялся заглянуть мне в глаза.

— Я помогу, а потом делай со мной что хочешь, Дагдар, — наконец, он решился и поднял взгляд. — Только прошу, не прогоняй меня. И не убивай. По крайней мере не сейчас.

Глава 10

Хаджи стоял посреди улицы и смотрел на меня.

Он уже сказал все, что хотел. По крайней мере сейчас. Когда он говорил, голос его дрожал, но сам он держался прямо. И стал ждать, когда закончил.

Я молчал. Думал.

Передо мной стоял человек, который предал меня. Который привел меня в засаду и хотел отдать Карим-Паше в обмен на призрачное обещание мира. Но он же только что спас нас всех. Снял снайпера с крыши. Заставил душманов и американца отступить.

Я по-прежнему думал. И молчал. А Саша вот не выдержал.

Он шагнул вперед и встал между мной и Хаджи. Плечи его были напряжены. Лицо потемнело от гнева. Я видел его таким редко.

— И че ты приперся? — спросил он грубо.

— Саня, — шепнул я ему. Потом добавил громче. — Не надо.

— Что не надо? Ты забыл…

— Не надо, — с нажимом сказал я.

Саша зло сплюнул себе под сапоги. Глянул на Хаджи.

— Ты предал моего брата, — проговорил он. Голос его дрожал от злости. — Ты хотел отдать его врагам. Ты заманил его в ловушку. И после всего этого у тебя совести хватило припереться обратно?

— Прекрати, — мрачно сказал я.

— Нет, я скажу, — покачал головой Саша, обернулся к Хаджи.

Хаджи молчал. Он смотрел на Сашу просто молчал.

— Ты совершил ошибку, — продолжал Саша быстро, стараясь не дать мне вставить слова. Он говорил громче, чем обычно, и слова его звучали резко. — Ты предатель.

— Хватит, — спокойно сказал я.

Саша не послушал.

— И за предательство нужно платить! — Саня, будто не слушая, что я говорю, снова глянул на меня. — Его нужно арестовать! Связать. Посадить вместе с Каримовым! Пусть ответит за все! И…

Я не дал ему договорить. Схватил Сашу за плечо, грубо оттолкнул в сторону.

— Э ты че⁈

Он попытался высвободить руку, но я не дал.

Фокс, наблюдавший за всем этим, стоял чуть поодаль и молчал. Его палец лежал на спусковом крючке. Он смотрел то на Хаджи, то на нас с Сашей. Ждал. Афганцы — Рашид и обожженный — замерли. Они не понимали слов, но явно чувствовали напряжение.

— Ты че делаешь? — не унимался Саша.

— Ты не о том думаешь, — покачал я