Точка - Алексей Сергеевич Жарков

к ящичку, хищно прикоснулся к дверце. Его мысли обрели волю и цель, и не пальцы на руках отозвались на эту команду, а нечто другое. Что-то медленно потянулось из-за спины, как третья рука, или хвост, деликатно обошло грудную клетку, выбралось на свет из одежды, потянулось к дверце. Икар ощутил этот новый орган как часть своего собственного тела. Как будто он всегда был с ним, с самого детства, рос вместе с ним, спрятанный до поры до времени за спиной, на спине, между лопатками. Загадочный для всех, кроме Икара. И его прикосновения были теплыми и мягкими, и точными, и как будто своими, удивительно понятными.

Хвост прикоснулся к крышке ящика, Икар почувствовал, что между крышкой и обшивкой есть небольшой зазор, за который дверцу можно поддеть. Так он и сделал. Это оказалось настолько легко, что он даже рассмеялся. Дверца, слетев с разодранных креплений, с глухим удивлённым звяком грохнулась к его ногам. Перед глазами засверкало спасительное изобилие и белые бока преобразователя. И очень скоро салон наполнился запахом готовой человеческой еды. Плотным, густым и вкусным. В визоре звенели уведомления, экран мерцал предупреждением о неисправности аварийного комплекта и еще чем-то, но Икара это больше не интересовало, он увлеченно и с удовольствием утолял свой огромный человеческий голод. Хвост вернулся за спину и заснул.

* * *

Энджи возникла в иллюминаторах совершенно неожиданно и сразу вся. Огромный разодранный шар с тонким, искрящимся кольцом. Корабль с капсулой Икара, этот огромный межпланетный транспорт, перевозивший неизвестно что, откуда и куда, даже не утруждал себя заходом в порт. Проходя рядом с Энджи, он отстёгивал предназначенные ей грузы, а сам шел дальше. Одним из таких грузов был пассажирский дрон с Хити.

Икар следил за ползущей в иллюминаторе огромной искусственной планетой и почесывал бороду, отросшую за время перелета. В глазах его клубился туман воспоминаний. Последний раз он был здесь невесть сколько циклов назад. Еще неуклюжим подростком. Он, и такой же угловатый его брат, Иван. Вспомнился и отец. В памяти его образ был похож на всю Энджи сразу. Серый, разодранный, с туманным металлом в руках и в теле, с искорками в глазах, местами живой, местами холодный и до боли твёрдый. Икару запомнилось еще, что от отца пахло не человеком, а машиной. Пылью, пропитанной коричневым маслом, и металлическими стружками. Впрочем, самое неприятное в нём было не это.

Икар вздохнул, и мотнул головой, стараясь разбросать облепившие его воспоминания. За время перелета у него созрело несколько вариантов плана, каким образом следует поступить дальше, чтобы выпутаться из истории, в которую он влип. И ни один из вариантов не предусматривал длительного пребывания на Энджи. Система состояла из огромного количества намного более комфортных планет, естественных и искусственных. Более трех тысяч небесных тел только в пригодной для обитания человека зоне. В которую, между прочим, Энджи не входила. По всем астрофизическим параметрам, человек не мог выжить на таком удалении от Аури. Но Энджи была особенным для людей местом, и за пределами совместимого с ними расстояния, единственным, где люди встречались. Причем не просто единственным, но и самым населенным. Людей здесь было больше, чем во всех других местах Системы вместе взятых.

Дрон Икара встал на орбиту и приступил к торможению. Совершив несколько витков, он замедлился напротив огромного отверстия, в глубине которого что-то мрачно краснело. Края отверстия имели растрепанный неаккуратный вид… искорёженный металл обнажал пористую структуру внутренностей, словно сорванная, местами засохшая кожа, отступала от тела, обнажая раны.

Во всех вариантах плана Икара имелось два общих момента: прохождение биологического контроля и встреча с отцом. Сейчас Икар являлся в своей капсуле грузом с предупреждавшей о биологической угрозе биркой. Всего пятой категории, хоть с этим повезло – всё что выше подлежало у мподов немедленному уничтожению. Как с этим обстояли дела на Энджи, Икар не знал. Во время своего долгого перелета он пытался научиться маскировать хвост под естественную особенность собственного тела, например, под доброкачественную опухоль, или под горб. Впрочем, до горба хвост не дотягивал, его с трудом можно было найти на спине даже на ощупь. Но сканеры щупают иначе, совсем не как живые человеческие руки.

При входе в инфополе Энджи, шлем отозвался целым букетом самых разных сообщений, рекламой замысловатых баров, необычных гостиниц, обширных скафандрариев, гигантских развлекательных центров, уникальных концертов и еще черт знает чего, о чем Икар не имел ни малейшего представления. Найти во всем этом крике тихое сообщение службы безопасности центрального дока оказалось непросто. Аккуратное, скромное сообщение об успешном сканировании. Зелёное…

Этот «зелёный» вызвал в Икаре всплеск каких-то странных, неожиданных эмоций. Он прилип глазами к сообщению, уставился на короткий текст, и, перечитав несколько раз, почувствовал, как к горлу подступает комок.

«Вы успешно прошли все проверки.

Добро пожаловать на Энджи.

Как хорошо, что вы вернулись».

Хорошо, добро, вернулись… Икар сжал губы и закрыл рот кулаком, поднял визор. Вернулись… короткие слова, но такие родные, понятные, правильные… не какой-то кривой перевод сухой инопланетной трескотни, эти слова родились точно такими, какими он их сейчас видит. И в них была правда, и честность обычных человеческих слов, от которой он почти отвык. И не было множества слоёв перевода и адаптации, выполненной машинами по сложным алгоритмам преобразования мподской семантической последовательности в универсальную, а затем в человеческую, через три, четыре, пять уровней еще каких-то трансформаций, после которых получался хоть и понятный, но совершенно бледный, холодный, мёртвый текст.

Как хорошо, подумал Икар, что я вернулся… и ему вдруг стало стыдно за свои планы, за все сразу, за стремление свалить отсюда как можно быстрее, словно он запланировал какую-то гадость, собрался всех обмануть, как раз тогда, когда ему вдруг что-то доверили. Доверили быть дома. Ему показалось, что кто-то, какой-то невидимый и молчаливый дух Энджи, который знает всё обо всём, увидел его, вспомнил о нем и теперь, мудро качая головой, понимая, что когда-то давно Икару пришлось убежать, вынужденно, обстоятельства были такие, пришлось бросить всех, и даже родного отца, что этот дух Энджи всё понимает, и уже простил его, потому что Икар вернулся. По прошествии стольких циклов всё-таки вернулся. Вспомнил о доме, о родине и об отце. И вернулся.

Икар сглотнул, стиснул зубы, ему стало стыдно, возвращение это было вызвано вовсе не искренним его желанием, а новыми, очередными обстоятельствами, похожими на те, из-за которых он убежал… но мудрый дух Энджи знает и это, и снова понимает, снова прощает. Несправедливо, наперёд, за всё.

И еще