Грань миров - Ольга ОСА

Вся его кожа покрылась жуткими, гноящимися язвами и бугристо-черной коростой. Яра, сидя в кресле, лишь холодно хмыкнула:

— Смотри-ка. Прозрел.

Он орал так, что звенели стекла, требуя немедленно убрать проклятие.

— Лео, любимый! — с издевкой ответила девушка. — Ты же знаешь: от экспериментов моей мамочки лекарств нет! Но ты не переживай, ты не умрешь. Просто теперь ты будешь выглядеть именно так. И каждый раз, подходя к зеркалу, ты будешь видеть истинное лицо своей грязной душонки. Ты — монстр, Лео.

— Тварь! — взвыл король. — Стража! Взять ее! И в колодцы! Умрешь там без магии!

Так Яра оказалась в колодце. Зайдя в циклопический зал, она с удивлением обнаружила в центре простой деревянный трон. Король подготовился — это была тюрьма, созданная специально для нее.

Ее приковали массивными цепями и оставили в кромешной темноте. Яра молчала несколько минут. А затем вскинула голову и закричала — страшно, надрывно, выплескивая всю боль и ярость предательства. Магия полубогини вырвалась наружу гигантской волной. По голым каменным стенам колодца с треском поползли сложные фрактальные узоры, высекаясь сами собой. Деревянный трон под ней вспыхнул и начал стремительно трансформироваться, превращаясь в монолитный обсидиан, пронизанный пульсирующими прожилками золотистого аурелия.

Но был один нюанс, о котором Леонард не знал. Она же была дочерью Гуаньинь. А колодцы — места, где боги спускались в миры — априори не могли быть для нее тюрьмой. Для Яры, как и для любого бога, они служили обычным телепортом.

Она просто встала, сбросив цепи, и ушла домой. В мир богов.

Она долго плакала в подушку, оплакивая свою разрушенную иллюзию, пока не почувствовала возмущение пространства — в колодец заходил он. Предатель.

Яра мгновенно шагнула в портал, села на обсидиановый трон и небрежно накинула на себя цепи.

— Ого, как ты тут себе всё обустроила... — раздался голос короля.

Яра подняла взгляд и замерла. Он выглядел... прекрасно! Словно и не было никаких язв. Как так?

— Вижу удивление на твоем прелестном лице, — ухмыльнулся Лео и продемонстрировал кулон на груди. — Артефакт приятной иллюзии и харизмы.

— А-а-а, артефакт, делающий тебя временно привлекательным и харизматичным... — протянула Яра и расхохоталась, так что эхо разнеслось по сводам. — Лео, это же дешевка. Аурелий в нем быстро перегорает. Сколько ты так скрываться сможешь? Пару часов в день?

— Мразь... — сквозь зубы процедил он, но тут же взял себя в руки. — Я не ругаться пришел. Мы можем быть полезны друг другу. Ты помогаешь мне с моими... делами. А я делаю твой досуг в этой дыре не таким грустным.

— И как же это интересно?

— Ну, мы ведь раньше всегда... находили, как развлечься, — он сально улыбнулся и сделал шаг к ней.

— Лео, сними амулет. На тебя же без слез не взглянешь под этой фальшивкой! Меня сейчас стошнит. Я лучше тут от скуки умру, чем еще раз тебя подпущу!

— Вот значит как!

— Именно. И кстати, дорогой, твоя жена еще не беременна? Так вот — на мальчиков можешь даже не рассчитывать. У мамы в запасе был очень интересный и очень неудачный эксперимент для твоего семени.

— Тварь! — лицо короля исказилось от бешенства.

— Знаешь... — задумчиво протянула Яра, игнорируя оскорбление. — А я всё же тебе помогу. В последний раз. Но взамен — ты будешь приходить сюда раз в неделю, ровно в это же время, и рассказывать, как там снаружи дела. Как работает моя магия, которой я тебя одарю.

— И в чем твой интерес? — подозрительно прищурился он.

— Ни в чем. Просто в память о нашей былой любви. Давай свой амулет. Я помещу в него божественную искру. Пока он на тебе — иллюзия никогда не спадет, никто не увидит твоего истинного лица. Более того, раз ты согласен на мои условия, я наделю его способностью убирать неугодных. Ты ведь так любил, чтобы твои враги заболевали странной неизлечимой болезнью и тихо умирали? Именно это артефакт и будет делать. Ну так что? По рукам?

Король, ослепленный жаждой власти и безнаказанности, разумеется, согласился.

Первым, на ком он проверил обновленный артефакт, стал его собственный брат. Отец Дерека. Зачем королю конкуренция? А дальше пошло по накатанной. Он уничтожал любого, кто просто косо посмотрит в его сторону. Амулет не только скрывал его уродство, но и излучал такую искусственную харизму, что людям даже в голову не приходило, что их правитель — чудовище.

Каждую неделю он спускался в колодец к Яре и в красках рассказывал, что творит. А она слушала и радовалась.

Радовалась, потому что артефакт, питаемый божественной искрой, всё это время незаметно выпускал в воздух Шафрана невидимые магические споры. Они отравляли всё живое. Медленно, из-за накопительного эффекта, но неотвратимо. Те, кто был послабее — как жена короля — умирали быстро и неожиданно. Его старшая дочь упала с лошади и свернула шею именно потому, что из-за спор у нее постоянно кружилась голова.

Младшая пустышка Софи держалась дольше всех — вливаемая в нее кристально чистая магия иномирян работала как идеальное противоядие. Но в последний раз что-то пошло не так. Дерек, королевский палач, был в соседнем королевстве по заданию короны. Артефакт Софи неожиданно истощился. Король, испугавшись, что секрет будет раскрыт, недолго думая, высушил какую-то фрейлину-магичку из местных. И Софи моментально потеряла иммунитет к спорам. Девушка умирала.

Именно поэтому разъяренный Леонард должен был прийти сегодня в колодец требовать у Яры спасения. И именно поэтому брюнетка ждала короля, а вовсе не меня.

--

Видение оборвалось так же резко, как и началось.

Я снова тяжело втянула легкими воздух, ощущая себя в своем собственном теле. Я стояла в пещере, но вокруг было темно и пусто. Никакого колодца. Никакого трона. Никакой Яры.

Передо мной, сотканная из мягкого, лунного света, парила прекрасная женщина в летящих одеяниях. Богиня Гуаньинь.

— Теперь ты всё знаешь, дитя, — печально произнесла она. — Этот мир умирает. Споры распространяются всё быстрее, пожирая Шафран. А после они перейдут и в твой мир. Между Землёй и Шафраном очень тонкая граница.

— Что... что я должна сделать? — хрипло спросила я, всё еще отходя от пережитого шока.

— Уничтожить источник заразы. И очистить саму историю от этих спор.

— Но как?! Я же не всесильная богиня!

Гуаньинь тепло и грустно улыбнулась:

— Ты — хронос, Аня. Ты поймешь. Спаси мир. Исправь ошибку моей дочери.

Вспышка света ослепила меня, и богиня растворилась во мраке колодца, оставив меня наедине с тишиной и леденящим душу осознанием своей миссии.

Глава 18

Пещера встретила меня сыростью и