Предел. Выживание - Евгений Сладков

Ликаон рванулся, Лёд треснул. Меланита пошатнулась, и я почувствовал, как повреждённые филаменты внутри неё отозвались острой болью. Не увидел, не услышал, а именно ощутил. Искажение в Средоточии сжалось-колыхнулось так, будто боль девушки принадлежала мне. Вернулась недавняя мысль: «Плохо! Очень плохо!».

— Хватит!..

А Мела подняла Делитель, качнулась теперь уже в сторону Зверя и дотянулась самым-самым кончиком… Да твою ж!..

Дотянулась, чтобы столь же упрямо выдохнуть-всхлипнуть:

— Деление на ноль!

Ликаон замер. Из его пасти, до того готовой исторгнуть Удар, вырвался лишь пар. Под фиолетовой шерстью проступили белые линии, сходясь к груди. Ледяной цветок рос изнутри, раскрывая лепестки между рёбрами, пережимая сердце.

А вместе с цветком что-то раскрывалось, звенело между мной и Мелой. Та самая струна, имя которой клятая синергия. Лёд потянулся к Искажению. Искажение ответило. На внутренней стороне Бремени проступил иней, чёрный по краям и белый в середине. А следом мир на миг стал бесцветным…

Мне достаточно было согласиться. Чуть подтолкнуть и дать чужому Льду пройти через себя, после чего Зверь бы умер. Я знал это так же точно, как вес Щита в руке. А ещё знал, что Меланита вместе с ним потеряет нечто, что Лаврия уже никогда и ни за что не соберёт…

И — снова нет!

Я всё ещё не согласен!

И потому ударил волей уже в собственный Лёд — связь дрогнула, иней осыпался. Искажение рванулось следом, злое, голодное, но я вжал пальцы в Воплощение и удержал, скрежеща зубами. Меланита рвано вскрикнула…

Ледяной цветок внутри Ликаона так и не раскрылся до конца. Зверь рухнул, забился, но остался жив.

Мела тоже рухнула. Айлин поймала её, сама едва держась на ногах, но всё равно вливая в девчонку очередной Проблеск.

— Я же сказала, — выдохнула Меланита мне, сверкая ярчайшим синим углём заместо зрачков.

— А я запретил! — боднул её в ответ.

— Тц! — огрызнулась эта… принцесска упрямая!

Ликаон сумел подняться на передние лапы.

Миктлан шагнул к нему. Лезвие вошло точно в белую линию под шерстью. Ничего не сверкнуло, не взорвалось — Светлый просто давил Копьём. Прямо туда, где Меланита заморозила сердце…

Зверь обмяк.

— Три, — тихо прилетело от Кирон с земли.

Я бы обязательно ответил, но события не то что не собирались останавливаться — они даже не думали сбавлять напор: Грозовой опустил завесу и пошёл на нас.

За исчезнувшей стеной открылся другой бой.

Бой, который кардинально изменил двор поста.

Каменная башня лишилась половины стены. Земля вздыбилась рёбрами, ямами и острыми плитами. Снега почти не осталось: он либо ещё прежде растаял от Огня Рогана, либо теперь почернел от Яда, либо оказался сметён ударами в сторону обрыва, возле самого края которого обнаружилась и наша старшая.

На левом плече и правой ноге Лаврии разошлась одежда. Сквозь прорехи виднелась кожа, покрытая серой каменной коркой-наростом, присосавшейся похлеще Болотной Пиявки. Из уголка рта текла кровь. Жезл она держала обеими руками, и алая хиганбана на навершии стала практически чёрной.

Как бы ни хотелось обратного, а Отступник держался получше Змеи, несмотря на более паршивый вид. Плащ исчез. Левую половину тела покрывали зелёные язвы. Одно ухо почернело и осыпалось. По шее тянулись красные стебли, но всякий раз, когда они пытались пробиться глубже, кожа превращалась в камень и выталкивала их наружу.

Если раньше я только ощущал, что Ренегат сильнее, то теперь получил и визуальное подтверждение. Сильнее не на чуть-чуть, не на пару уровней. Округа полнилась тяжестью, отличной от известного благодаря Катаврону Давления Силой. Пятидесятый? Или даже больше? А впрочем, какая к Пределу разница, если каждый новый десяток уровней превращает человека в ходячую проблему, решение которой обычно начинается с тактического отступления.

Лаврия не бежала, вместо этого она спросила, не отводя глаз от противника:

— Ещё живы?

— Так точно! — отозвался хрипло я.

— Прекрасно. Держите это достижение.

Отступник сплюнул зелёную кровь:

— Неплохой десяток новичков.

— Не твой, — сказала Лаврия с нотками гордости, что ли.

— Пока, — неприятно и очень-очень кровожадно осклабился Ренегат, а затем земля под ним дрогнула…

Во что далее должно было обратиться их с Лаврией противостояние, досмотреть нам не дали.

Раздался крик бдительной Айлин:

— Грозовой!

Огромный Ликаон был уже рядом.

Баррий пытался поднять Щит. Обожжённая рука не слушалась. Делия стояла перед ним, но её Стена света едва мерцала. Аркос делал вид, что всё в порядке, но Клыки, упёртые в землю, сводили на нет все попытки. Кирон сумел в который раз подняться на одно колено. Флаграна держала Меч двумя руками, но странным, неудобным хватом — похоже, пальцы застыли в спазме от чужого Атрибута.

Миктлан единственный походил на человека, способного продолжать. Именно поэтому Грозовой выбрал своей целью вовсе не его. Зверь ударил по Айлин. Пусть я повторяюсь, но насколько ж умная тварина!

Вот теперь для меня точно было слишком далеко… И «мгновений» ни на что не хватало. Я уже потянулся к козырю, к «теням», но…

Дель успела первой.

Сестра во Щите рванула наперерез, и Грань Жизни возникла между Луной и пастью Зверя. Бело-фиолетовый разряд врезался в Свет.

Стена выдержала одно мгновение.

Второе…

На третьем треснула!

Делию отбросило, а Айлин не успела даже закричать. Зато успел Кирон.

Воздух подхватил Круглого, швыряя вперёд. Одной работающей рукой парень схватил Луну за пояс и сдёрнул с линии удара. Разряд прошёл по касательной, испепелил край его куртки и кожу на боку. Ребята упали вместе, Грозовой прыгнул следом.

Флаграна встретила его Огнём своей Ауры.

И не только им:

— Повышение!

Тело девчонки выгнулось, непослушные ранее пальцы оглушительно хрустнули. И, кажется, не только они…

Пламя Свободы вспыхнуло ещё ярче и снизу вверх рубануло Зверя по груди! Огонь вошёл в шерсть, но Молния разорвала пламя на клочья и перешла по клинку, вонзаясь в руки… Кожа на ладонях задымилась. Вскипела пузырями! Но Амазонка так и не выпустила Меч…

Аркос врезался в Ликаона сбоку. Не какой-то из техник нашего скудного арсенала, а банально плечом. Полторы сотни кило Зверя против Скалы. В любом прочем случае я бы поставил на Аркоса, но не сейчас — Грозовой оказался тяжелее, чем выглядел, и быстрее, чем хотелось.

Но рывок здоровяка всё равно результат принёс — оба покатились по земле.

Ликаон