Сквозь Мглу - Ник Юхарт

не стал. Деньги пока были, а жрал я за счет Паркона. Развернул свиток — и черт побери, мужик знал толк. Все тракты, развилки, поселки включая Копьево, ручьи и речушки — все было выведено аккуратным почерком.

Но половиной моего внимания все еще владел тот шут, в мешковине. Игра только начиналась. От торговца двинул обратно к Паркону не спеша. Из полумрака коридора швырнул взгляд на типа у игорного стола. Статуя блин. Ладно, мог и подкуплен быть. Мелкая сошка, которой платят, лишь бы глазами водил.

В комнату прошмыгнул бесшумно. Дед уставился на меня стеклянными от боли глазами.

— Передумал? — выдохнул он, голос — сухой шелест.

— Ух ты, Паркон, — усмехнулся ему в ответ, присаживаясь на корточки у кровати. — Кажется, ты впервые во мне просчитался. У нас хвост. Сидит у игорного стола. Можешь до моего возвращения тут посидеть? Идея есть.

— Откуда знаешь? — он прищурился, и было не ясно, от боли ли или пытается разглядеть во мне подвох.

— Когда мы заселялись, его не было. Сидит тихо, как могильный червь. Вход-выход сканирует. Не говорит, не пьет, даже не дышит, кажется. Пол не определить.

Он кивнул, коротко и четко. Боль отступила перед холодной ясностью.

— Понял. На выходе найди девчонку, что напитки разносит. Волосы черные, кудрявые, глаза карие, ростом с тебя. Не промахнешься. Я ее знаю. Обсужу с ней этого гостя, кину наводку для страховки.

Короткая отмашка поставила точку в разговоре. В таверной суете взгляд почти сразу выцепил нужную девчонку. Имя «Паркон» скользнуло ей в ухо едва слышным шепотом. Реакция оказалась будничной: легкая улыбка, будто просили повторить выпивку, кивок — и вот она уже растворилась в толпе. Медлить не имело смысла. Последний, равнодушный взгляд на фигуру за столом, и дверь выпустила меня в уличную прохладу.

Остывший воздух возвестил о приходе сумерек. Ночь, родная и привычная стихия, вступала в свои права. Стоило отойти от шумного крыльца, как густая тень разлапистого дуба надежно укрыла мой силуэт. Позиция оказалась идеальной: отсюда просматривались и выход, и запыленное окно заведения. Потянулись минуты ожидания, в которых исчезло всё, кроме обостренного слуха и зрения.

Ничего. Ладно, было бы слишком просто, если бы этот урод сразу попёрся за мной. Если он один, то не страшно. Паркон осведомлён.

Нащупал под плащом рукоять стилета. Холод металла успокаивал. Ладно, красавец, если что — будем больно резать и выкалывать глаза. С этими мыслями я выдвинулся обратно по тракту, сверившись с картой, но брел, как и раньше, в стороне от основной дороги, в высокой траве. Встретил кучку селян — прошли, не заметив, мыча себе что-то под нос. Ничего подозрительного.

На развилке свернул на едва заметную тропу — ту самую, откуда мы выехали. Темнота сгустилась окончательно. И тут память услужливо напомнила про «Дыру». Интересно, ночью там вообще можно ходить? Помнится, свет неба там искажался, отливая больным розоватым свечением, а тени ломались под немыслимыми углами…

Тишину вокруг резало лишь шуршание травы под ногами да тревожный крик ночной птицы где-то вдали. Ночь окончательно вступила в свои права. Одна из Лун была молода, через дымку свет был тусклый. Второй Луны не было вовсе. В такой темноте даже у собственной совести не получится за тобой подглядывать.

Воздух стал холоднее и гуще. Вскоре я уловил его — слабый, химический запах крови. Опять. То самое место. Картина была не из приятных. Поляна, ещё пару часов назад бывшая ареной яростной схватки, теперь превратилась в тихий, застывший театр смерти.

Действовать надо быстро, но скрупулезно, без эмоций. Трупы никуда не делись — лежали там, где их настиг гнев Паркона.

Первым пошел тот, что пырнул старика. Вместо головы — кратер из кости и фарша. И тут, в глубине этого месива, что-то тускло блеснуло. Не металл. Не осколок кости. Что-то иное. Я взял стилет и осторожно, кончиком лезвия, раздвинул ошметки. Лезвие коснулось блестящей поверхности и… утонуло в чем-то податливом. Упругом, как хрящ или плотный рубец. Нажал сильнее — оно прогнулось, поблескивало и одновременно поглощало чахлый, лунный свет. В темноте было хреново видно, но удалось разглядеть тончайшие, почти невидимые дорожки, переплетающиеся на ней, как паутина из застывшего света. Это была схема. Но она была странной, эластичной, гибкой. Я ковырнул сильнее, она поддалась, и от схемы, как корни сорняка, тянулись тонкие, как волос, провода, такие же эластичные. Они не были припаяны или подключены. Они врастали в ошмётки мозга, переплетаясь с нервными окончаниями. Попытка вырвать ее была все равно что пытаться вырвать нерв из живой ткани. Она была частью его. Присев на корточки и сплюнув, вернулся к обыску. Нужно было найти хоть что-то, что имело смысл в этом абсурде.

Обыск снаряжения подтвердил опасения. Качественная кожа, никаких нашивок. Оружие добротное, но серийное. Денег нет — профи на задание кошельки не берут. Слишком стерильно.

Внимание уже смещалось к соседнему трупу, но пальцы вдруг наткнулись на странное уплотнение в воротнике. Пришлось задержаться. Один разрез по шву — и на ладонь выскользнула скрытая заклепка-медальон. Стилизованный позвоночник, обвитый змеей, жрущей свой хвост. Голова твари у шеи, хвост у копчика. Что еще за культы, мать вашу. Сунул находку в карман — покажу Паркону.

Перешел ко второму. У этого в груди зияла дыра размером с дыню. Я решил глянуть, что там внутри, и снова охренел.

Ребра были оплетены каркасом из темного, маслянистого метала. Конструкция напоминала паучьи лапы, растущие прямо из кости. Никаких болтов — металл срастался с плотью. От каркаса к артериям шли полупрозрачные трубки с черной жижей, чьи концы распадались на волокна и впивались в стенки сосудов. Это не просто импланты, это полноценная интеграция. С такой начинкой эти парни стоили дороже, чем золотой унитаз Императора, да и дерьма в них, кстати, было ничуть не меньше. Паркону чертовски повезло, что он их уложил.

Из трофеев порадовал только ствол — «Арбитр» Модель E-12. Вороненая сталь, полированное дерево на рукояти, магазин перед скобой. Калибр 8мм «Игла». Серьезная машинка, пригодится. Пистолет перекочевал в рюкзак.

Третий, мой «крестник», валялся там же, где я его бросил. Зрелище то ещё. Дуплет из «Крести» в основание черепа сработал как гидравлический пресс — лицевую кость просто выплюнуло наружу вместе с содержимым черепной коробки. Теперь вместо лица у него было красное, липкое месиво, смешанное с грязью.

Беглого взгляда на развороченную шею хватило с лихвой: среди осколков раздробленных позвонков торчали те же белесые, эластичные нити, намертво сплетенные со спинным мозгом. Синтетика вместо нервов. Вся эта