Тень - Мо Ленкор

мне, а из-под чёрной мантии выпадает яркий кулон. Если бы мы были на Вуре, я подумал бы, что он сделан из кристония. Но Владыка тут же сжимает кулон в кулаке и прячет обратно, потом повторяет вопрос:

— Хочешь?

Невидимые путы давят всё сильнее. Я не могу пошевелить даже губами, поэтому с усилием прикрываю глаза в знак согласия.

— Тогда ищи лучше.

Его кисть приподнимается, и опора под моими коленями полностью исчезает. Меня выбрасывает в реальность.

Я прихожу в себя с запоздалым хриплым: «Сто-о-ой!» Так резко вскакиваю, что перед глазами мелькают цветные пятна и приходится опереться на стену. Когда зрение возвращается, я стряхиваю с ладони соль и тщательно её мою. Надеваю перчатки. Хель уже ползет вверх по рукаву, я снимаю её, надеваю костюм с усиленными специально для когтей наплечниками и возвращаю её обратно.

Я не успеваю сесть за стол, как ткань полога взлетает, и передо мной возникает Робол с обезумевшими от страха глазами.

Ну что ещё?

Он падает на колени, как я несколько минут назад.

— Учитель… Умоляю! Я-я… Отошёл на минуту. По нужде… А он… Он… — Робол начинает рыдать в голос. Хель открывает пасть и показывает зубы.

— Что он? — Я присаживаюсь, чтобы смотреть ему в глаза.

— Умоляю! Пощадите! — Робол размазывает сопли по лицу и тянется ко мне. Хель шипит, а я шарахаюсь назад.

— У тебя минута. Говори. — Я засекаю время и отхожу максимально далеко.

— А-а-а, пощадите! Я… Я не виноват! Я-я… отошёл… А он… Он вскрыл шов… Кровища… Не дышит.

— То есть брат Дин мёртв? — на всякий случай уточняю я.

— Да-а-а, — новый приступ рыданий.

— Я предупреждал тебя?

— Ум-моляю… Учитель!

Я прохожу мимо него.

— Спасибо, спасибо, — шепчет он, а Хель уже спрыгивает с моего плеча.

За моей спиной крик и возня, а потом глухой удар. Выхожу за полог.

— Учитель, всё в порядке? Мы слышали шум.

— Уберите там. Ко мне отправьте братьев Трауса и Убо. — Я иду в отсек, где разместили Дина.

Вместо своего бойца я нахожу валяющийся разорванный ремень, бурые пятна на соли и его остывающее тело. На лице Дина жуткая улыбка.

Брат Рут, который стоит рядом, массой и ростом совсем немного уступает матанам, но сейчас он словно уменьшается в размерах и прячет глаза.

— Где был ты? — спрашиваю я.

— Ходил за доком, он куда-то пропал, а Дин начал стонать. — Рут трёт татуировку со знаком братства на запястье. — Приходил в себя.

— Лучше тебе впредь не нарушать приказов. Других предупреждений не будет.

— Понял, Учитель! — Он вытягивается и распрямляет плечи. — А где брат Робол?

— Отправился к Владыке.

Рут судорожно вздыхает и остекленело пялится на Хель. Я уточняю:

— Хочешь ещё что-то спросить?

— Нет, Учитель, что вы! Наша плоть слаба, наш разум полон сомнений, но сила наша в нашем бесстрашии, — чеканит он, как заклинание.

Я повторяю за ним и добавляю:

— Свободен.

Рут тут же исчезает. Зато подходят трясущийся Убо, прихрамывающий Траус и с ними за компанию Джери. Он облокачивается на стену неподалёку и изучает детали.

— Брат Убо, я жду диагноз.

— В-возможно, аллергическая реакция, Учитель.

— Возможно? — Я прохожусь рукой по щетине. — Возможно?

Траус пытается слиться со стеной, но врезается в Джери.

— Эй, куда прёшь? — возмущается тот и отталкивает его.

— Брат Траус? — я решаю попробовать добиться чего-то от второго.

— Несмотря на присутствие в данной локации видов растительности, содержащих токсины, документально подтвержденные случаи возникновения подобных реакций у человека отсутствуют. — С гнусавым голосом Трауса любые слова звучат ещё бессмысленнее, чем они есть. — Однако хотелось бы отметить, что данное наблюдение носит предварительный характер ввиду отсутствия систематических эпидемиологических исследований.

— То есть вы двое понятия не имеете, что произошло, так?

Торчащие уши Убо трясутся, то ли подтверждая мои слова, то ли опровергая их. Траус неловко пятится.

— С остальными пока всё в порядке, — докладывает Джери.

Я выдыхаю и пальцами разглаживаю складку на морде Хель. Джери сразу отворачивается. Я смотрю на Убо, потом на Трауса:

— Молитесь, чтобы это, — я указываю в сторону тела, — больше не повторилось.

— Да, Учитель!

— Конечно, Учитель!

— Убирайтесь.

Мы с Джери остаёмся наедине.

— Ты что думаешь? — спрашиваю его я.

— Не нравится мне всё это, — он хмурится.

— И мне. Жду на совет через час.

— Буду.

— Приведи Резо. — Джери кривится, словно я попросил его подержать Хель, но кивает. — И отправь кого-нибудь тут прибраться.

Надо нанести визит матанам. Возможно, сын вождя что-то знает. По дороге я отправляю одного из людей проверить, закончился ли дождь. До тени осталась пара часов.

На ткань костюмов я спустил целое состояние и месяц собственной жизни, но она одинаково защищает от местного фона, экстремально высоких температур и влаги. Конечно, я подумал и про защитные маски с фильтрами на случай дождя, но их разработкой занимался не я, а тестировались они лишь в условиях лаборатории. Учитывая их конструкцию, они могут ограничивать скорость передвижения и обзор, что здесь может стоить жизни. Я до последнего верил, что успею до дождей, и особо не вникал в детали этого проекта. Теперь придётся обходиться тем, что есть.

По мере приближения я чувствую запах дыма.

Матаны образовали круг и сидят, закрыв глаза и скрестив ноги. Невозможно не восхищаться их силой и грацией, они здесь самые развитые хищники, но их варварские обычаи… Я покашливаю, чтобы привлечь внимание сына вождя, который согласился нас сопровождать. Без него и его отряда сюда в лучшем случае добралась бы половина моих людей.

Он открывает глаза и нехотя поднимается. На его набедренной повязке широкая пряжка, выкованная в форме звериной морды. Пока он идёт, мышцы под его зелёной чешуйчатой кожей перекатываются, а на бедре ритмично покачивается мачете длиной с мою руку. Ни разу не видел, чтобы кто-то из матанов расставался с оружием за пределами станэй своего племени.

Сын вождя соединяет указательный и средний пальцы правой руки, подносит их к глазам и слегка направляет в мою сторону, давая понять: «Я тебя вижу». Я повторяю его жест.

— Говорящий с духами, — на грани слышимости он обращается ко мне на матанском, а я ещё раз благодарю себя за старание. За время пребывания на Мата цикл, потраченный на изучение их языка, окупился сполна. — Зачем ты пришёл?

— Сын вождя, прошу простить меня за то, что прервал твою молитву.

— Молитву? Что за слово странное? Мы общаемся с духами, тебе ли не знать.

Их племя считает меня одним из говорящих с духами Мата, кого-то вроде местных жрецов, а я не стал их разубеждать. Они могут считать меня кем