Заметки городской ведьмы - Инга Фельтен

Мурыновка спала.

Ведьма неслась по тихим темно-серым улицам, на которых в такое время даже не горели фонари («В целях экономии электроэнергии ночное освещение осуществляется до половины третьего ночи»). Дважды подвернула ногу, несколько раз чуть не упала, спотыкалась так и вовсе без счета. Она понятия не имела, за кем гонится, хотя и успела ощутить следы чужого присутствия. Главное было не упустить из виду смутные очертания Черной Кошки, которая петляла, замирала, подкрадывалась и снова бежала. Не будь это ее собственный фамильяр, ведьме нипочем было бы ее не то что не догнать, но даже и не разглядеть.

Вдруг из-за забора раздался многоголосый лай, и почти тут же закричали петухи в соседних дворах. Голову и плечи мягко задели ветки. А под ногами неожиданно чавкнуло болото.

Деревня осталась позади.

Кошка бесшумно неслась по кочкам сквозь утренний туман. За ней изо всех сил спешила ведьма, шлепая, поднимая брызги и путаясь в траве. Становилось светлее, и уже можно было различить очертания редких маленьких сосенок, заросли черники, стену леса далеко впереди.

Гороская ведьма услышала торжествующий кошачий возглас на границе густого тумана, не удержалась на ногах, плюхнулась в сырой мох, снова вскочила, рванулась вперед… и остановилась. Кошка уже стояла там же, обманчиво лениво похлестывая хвостом по бокам и не смея шагнуть дальше: прямо из тумана ей навстречу вышла старуха в длинном платье. Она нагнулась, протянула руку и посадила себе на плечо…

— Крыса! — ляпнула городская ведьма, разглядев наконец ночную гостью. Слышать и понимать чужого фамильяра нельзя, но Ксения могла бы поклясться, что явственно увидела насмешливо высунутый язычок.

Старуха посмотрела на нее таким взглядом, каким школьный завуч смотрит на диктанты отстающих семиклассников.

— А еще ведьма! Мышь от крысы отличить не может, тьфу!

— А я городская. В мышеводстве разбираться не обязана, — не осталась в долгу ведьма. — И кстати, здравствуйте, Агриппина Тимофеевна.

— И тебе доброго здоровьечка, — усмехнулась та. — Не простынешь, с мокрыми-то ногами? Что, сапоги забыла надеть?

Переодеваться было некогда. Возиться со шнурками кроссовок, да и вообще искать кроссовки — тоже. Поэтому городская ведьма стояла посреди болота в теплой пижаме в сердечко и пушистых закрытых тапочках модели «бабушкина радость» (купленных специально к поездке: в давно не топленном доме на майские заморозки — самое то!).

Она с достоинством отряхнула пижамные штаны и ответила, гордо вздернув нос:

— Нет, опоздать боялась. Так что пожертвовала личным комфортом.

Агриппина Тимофеевна беззлобно расхохоталась.

— Ладно, идите обе сюда. Великомученицы.

Она развернулась и махнула рукой, ныряя в туман.

— Мне это все не нравится, — буркнула Черная Кошка, прежде чем шагнуть следом вместе с городской ведьмой.

За их спинами осталась плавать стена тумана, но впереди воздух был ясным и чистым. Под ногами слегка пружинила добрая лесная земля. Ведьма с удивлением оглядывалась на росшие повсюду сосны и реже — молодые елочки.

Вскоре запахло дымком.

— Ух ты, костер! — прошептала Ксения при виде весело пляшущего огня в круге камней. Рядом стояло несколько пеньков, чуть поодаль — небрежно сколоченное подобие столика, заставленное чашками и банками.

— Уж не обессудь, в дом не позову, сама понимаешь, — отозвалась Агриппина Тимофеевна. — Но к огоньку — милости прошу.

Она кивнула на один из пней с брошенной сверху подушечкой для табуреток.

Городская ведьма села и взяла Кошку на колени. Возле костра было тепло и уютно, и ноги в промокших тапках совсем не мерзли.

Хозяйка взяла со столика кружку, плеснула из котелка — в воздухе запахло смородиной. Протянула гостье. Та взяла, принюхалась.

— Ты пей, пей. Нет там ничего, просто чай. На вот, закуси, — усмехнулась Агриппина Тимофеевна и сунула вдогонку пряник. Сама она села напротив, по другую сторону костра. Себе тоже налила чаю. Отпила, кивнула.

Городская (аж самой уже не верится) ведьма теперь хорошо могла ее рассмотреть.

Бабушка Серого выглядела лет на семьдесят — а это значило, что на самом деле она намного, намного старше. И настолько же сильнее. Седые волосы убраны в аккуратный узел, голова высоко поднята, осанка такая, что молодые позавидуют. А лицо было знакомое-знакомое, но вот откуда?

На плече, уцепившись коготками за вязаную кофту, сидела мышь-фамильяр. Очень крупная для мыши, черно-рыжая, с полосой вдоль спины. Глаза-бусинки не без ехидства смотрели на городскую ведьму, а еще пуще — на Кошку. Кошка отвечала презрительным взглядом и ленивым постукиванием хвоста, ничего доброго не обещающим.

Агриппина Тимофеевна вдруг хмыкнула:

— Ты, небось, по утрам кофе пить привыкла, да кофеёв я тут не держу. Или ты вчера как — без кофе обошлась-то? Ну чего смотришь, не померла ж с голоду!

— Это все мышь ваша нам продукты перепортила?!

— Нечего на Морошку напраслину возводить, — отмахнулась Агриппина Тимофеевна. — Обычное заклинание, «Добро пожаловать отсюда». Чтоб гостей было чем встретить. Не оставлять же дом просто так! Ну да ничего, на третий день само снимется. Так что погоди там с разносолами.

— Зачем же усложнять, — пожала плечами городская ведьма. — Я попросила Сережу, теперь он готовит. Он — хозяин, в его руках еда не испортится.

Агриппина Тимофеевна одобрительно усмехнулась.

— Молодец, догадливая. Тебя Ксенией звать, верно?

Городская ведьма кивнула. Она точно уже видела эту усмешку, слышала этот голос, и даже пестрое платье показалось теперь знакомым. Откуда? Она изо всех сил потянула ниточку памяти.

Лесных ведьм ей доводилось встречать на своем веку очень мало, по пальцам одной руки пересчитать и еще останется.

Последний раз — прошлым летом.

Рынок.

Старушка в пестром платье.

Цветок в горшке.

Семена Случайностей…

— Вижу, узнала, — кивнула Агриппина Тимофеевна.

— Ничего не понимаю, — ошарашенно выговорила Ксения. — Что вы делали у меня на рынке?!

— Тебя искала, разумеется, — сварливо ответила лесная