Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

— Третьего гонца отбери из людей Фирса. Он должен тайно вступить в контакт с придворными князя Альбаны. Наверняка там хватает недовольных присоединением к Идаволлу. Пусть сыграет на их националистских настроениях: в конце концов, всего сто лет как Альбана отвоевала независимость. И вот теперь, их снова присоединяют силой оружия. Впрочем, люди Фирса сами разберутся. В любом случае, нам нужен плацдарм на севере страны. Пока это все.

— Да, сэр, — поклонившись, Элиас вышел.

Тэрл не сказал ему, что плацдарм в Альбане — это во многом крайняя мера. Местные не смогут оказать серьезного влияния на ход войны: будучи маленькой страной, разоренной бесконечными набегами тварей, она до сих пор сохраняла независимость только потому что никому не хотелось брать на себя ее проблемы. Поэтому дед Леандра когда-то намеренно спровоцировал у них вооруженное восстание. И вот, теперь Амброус пустил его труды насмарку.

И все-таки, плацдарм этот был нужен. Если расчеты не оправдаются, королевские войска захватят Аттику и хлынут в Миссену, единственным выходом будет отступить в Патру. А затем — сесть на корабли и бежать вдоль побережья в сторону Альбаны. Тогда уже повстанцам придется воевать на два фронта — с Орденом и тварями, — но это лучше, чем просто погибать.

Воевать всегда лучше, чем погибать.

— Это правда? — нарушил молчание граф Шатри, — «Новая знать» — культ Владык?

Тэрл кивнул.

— Такой же, как тот, что захватил власть в Халифате. И если мы не остановим их, ждет нас в лучшем случае второй Халифат. В худшем — новый Закат.

— Боже упаси.

Шатри перекрестился, и воину это показалось до того наигранным, что вызвало исключительно отвращение.

— Сэр Адильс!

Элиас вернулся. Он тяжело дышал после быстрого бега, — а учитывая то, как много внимания ученый уделял солидности своего образа, это вызывало беспокойство само по себе. Что могло заставить его перейти на бег?

— У нас проблемы.

Закованная в железные цепи, Эрвин не могла пошевелить и пальцем. Рот адептки был надежно заткнут кляпом, и даже будь у нее энергия, она не смогла бы произнести достаточно сложного заклинания, чтобы спастись.

Так ведь уже было.

Мужской наряд на ней был порван, и сквозь прорехи виднелось ее женское тело, — тело, которое она ненавидела. Видели это и ее тюремщики; регулярно они отпускали сальные комментарии, а кое-кто и пользовался возможностью, чтобы лапать ее за аппетитные места.

Так ведь тоже уже было.

Сперва она была в ярости. Она пыталась вырваться. Добраться до этих скотов. Затем, понимая, что ей это не по силам, она надеялась на помощь извне. На тех, кто приехал в Миссену вместе с ней. Затем и эта надежда угасла.

И так тоже уже было.

Шесть лет назад Эрвина Араше, тогда еще не отрицавшая свой женский пол, была простой крестьянкой из Стерейи. Молодая, красивая, она не знала отбоя от ухажеров. Купаясь в их внимании и подарках, она не поддавалась никому. Она и представить не могла, что ее личная жизнь сложится так.

В очередной день на ее родную деревню напали дезертиры. Бежавшие на запад от очередной кратковременной войны Идаволла с Иллирией, они брали силой оружия все, чего хотели.

Один из них захотел её.

Эрвина тогда даже не успела проснуться, — не то что убежать или спрятаться. Её брата закололи у нее на глазах. Её дом сожгли. А её саму, связанную, перебросили через седло и увезли в разбойничье логово в горах.

Девушка не знала, сколько времени провела в их логове. Эти дни для нее слились в череду бесконечных изнасилований и издевательств. Разбойники брали ее и поодиночке, и группами, и всей толпой. Её заставляли всячески обслуживать их, как рабыню, и за любую провинность жестоко избивали. Она целовала им ноги и делала массу еще более унизительных вещей, — лишь бы сегодня было не так больно, как вчера.

Спустя какое-то время на логово наткнулся граф Карстмеер с карательным рейдом. Разбойников тогда повесили вдоль дорог, а Эрвину... просто отпустили на все четыре стороны.

Она пыталась вернуться к прежней жизни. Но ей это не удалось. Ее снедала ненависть к себе как к женщине. К вещи, служащей для удовлетворения мужской похоти. Постепенно она стала одеваться как мужчина и говорить о себе в мужском роде. А мужики в деревне лишь смеялись над этим. С каким удовольствием она тогда убила бы их, если бы могла!

В итоге, не выдержав, Эрвин уехала. В столицу, где ее никто не знает. Переодевшись мужчиной и с твердым намерением поступить в армию.

Именно там ее заприметил Амброус, — тогда еще маркиз. Он стал первым из мужчин, на кого она посмотрела иначе, чем на своих мучителей и насильников. Первым и единственным с того рокового дня. Он был открыт. Благороден. Обходителен. Он легко раскрыл ее секрет, но его отношение к ней после этого, казалось, не изменилось.

И он рассказал ей об Ильмадике. Эрвин не верила в Бога — больше не верила. И при предложении присоединиться к культу Владык не раздумывала долго.

Богиня научила ее основам древней магии. И почти сразу же ей представилась возможность употребить ее к делу. Совершенно случайно Эрвин наткнулась на такую же, как она, жертву насилия. Выследила тех, кто сделал это. Вынесла им приговор. И убила их.

Именно тогда она поняла свое истинное предназначение. Судить. Выносить приговор и карать.

Культ Ильмадики стремился к справедливости. Они хотели изменить этот мир. Пусть большинство адептов не понимало, как именно это следует делать: они всего лишь мужчины. Они были нужны, но они не понимали Ильмадику так, как её понимала Эрвин, женщина.

Как она ее понимала и как она ее любила.

Да, очень скоро оказалось, что Ильмадика не имеет ничего против однополых отношений. Приходя в разум Эрвин, она дарила ей райское наслаждение. Ее не интересовали мужчины: только как инструмент.

Эрвин была единственной, кто знала ее не только как Бога, но и как женщину. Она была... особенной.

А потом все пошло наперекосяк. То есть, сперва Эрвин решила, что все идет на лад. Ильмадика освободилась из своей темницы. Орден заявил о себе.

Да только у всего есть оборотная сторона. Ильмадику освободила не она, а один из мужчин Ордена. Это дало ему большое влияние, — слишком большое. Результаты были ужасны. Рабство. Война. Измена.

То, что только и несут в мир мужчины.

Именно