Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

иллирийцы не спешили бросать пехоту на стены. Вместо этого они вовсю пользовались своим преимуществом в артиллерии. Пара десятков пушек вели неустанный обстрел. Обращаясь к колдовству, Килиан отчаянно старался минимизировать ущерб, но сил его не хватало. Контроль вероятностей быстро оказался практически бесполезным: каждое использование заклинания отводило всего лишь одно ядро. Чуть больше толку было от магнитокинеза; но все равно, на каждый залп, что удавалось отклонить, приходилось не менее трех достигавших цели.

Первым делом иллирийцы обрушили основной удар на крепостные башни. Они не делали различий между теми башнями, где были установлены орудия, и всеми остальными. Опасались ли они, что противник перехитрит их? Или делали это лишь для того, чтобы показать, что не волнуют их заложники? Это было неважно. И тюремная башня, и сторожевые, — все они быстро превратились в груды камней. Число погибших шло на сотни, — и вскоре могло достичь тысячи.

— Труби отступление, — приказал Килиан командиру одного из полков.

— Зомби задержат их у ворот. Но основной бой мы дадим внутри.

Точнее, правильнее было бы сказать «постараемся подороже продать свои жизни». Отступление в донжон — это почти всегда поражение. Одновременный отказ от преимуществ обороны стен и признание, что у тебя недостаточно сил, чтобы отстоять внешние рубежи. Жест отчаяния, говоря по чести.

И все же, по крайней мере это требовало от противников перейти к рукопашной, — что вместо того, чтобы расстрелять защитников из дальнобойных орудий. Да и тесные коридоры замка давали преимущество менее многочисленной, но лучше вооруженной стороне.

Именно это преимущество Килиан реализовывал теперь, широким веером посылая в нападавших разряды молний. Сейчас он, по сути, сдерживал их в одиночку, — и в принципе, мог сдерживать, пока хватало у него ресурсов. Бесполезные на открытом просторе, в узком коридоре молнии находили множество целей.

До тех пор, пока в бой не вступили чародеи.

В первый момент ученый даже не сообразил, почему ни молния, ни Повышение не работают. Лишь мгновением позже взгляд его выделил шесть человек, снова и снова творивших знакомый жест, напоминающий молнию. Двое из них были одеты в расшитые мантии, но большинство — ничем особенно не отличались внешне от солдат вокруг.

Поняв, что поток молний прекратился, иллирийцы с новой силой повалили вперед.

Напрасно.

— Огонь!

Именно поэтому Килиан приказал не стрелять, пока он сдерживал врагов с помощью магии. Несколько наиболее толковых офицеров должны были выискивать среди них магов.

Чтобы остальные сосредоточили огонь на них.

Заговорили винтовки Дозакатных, убивая как эжени, так и солдат. Почувствовав, что иллирийские чары больше не сдерживают его колдовскую силу, Килиан преобразовал в золото предпоследний шарик свинца и первым делом обрушил на одоспешенную пехоту сбивающую с ног магнитную волну. Посеяв хаос в рядах врага, он бросил следом совершенно не магическую фосфорную гранату.

— Отступаем!

Коридор привел защитников крепости в банкетный зал. А это значило, что дальше отступать некуда: как только иллирийцы преодолеют коридор, их численное преимущество станет решающим.

— Маневр «вогнутое зеркало»! — распорядился Килиан, — Центр оставить пустым!

До сих пор попытки иллирийцев использовать внутри донжона огнестрельное оружие не имели особого успеха. Винтовок Дозакатных у них не было, с мушкетом в тесном проходе не развернешься, а пистолет не отличается точностью. Но вот в стоящего впереди, как памятник, человека попасть смогла бы даже обезьяна.

Поэтому напротив коридора пришлось оставить пустое пространство. С боков расположились копьеносцы: их копья создавали частокол, не дававший противникам сходу прорваться в банкетный зал. А еще дальше — стрелки, как раз и игравшие в этой тактике ключевую роль.

Теперь им уже не приходилось сдерживаться. Свинцовым дождем сыпались пули на толпившихся в проходе врагов. Время от времени Килиан добавлял к этому свои молнии, но очень редко: нужно было оставить хоть что-то в запасе на момент, когда дефицитные патроны подойдут к концу.

— Мы не сможем сдерживать их вечно!

Солдат, озвучивший сию мысль, был совершенно прав. На каждого убитого идаволльца иллирийцы теряли как минимум двенадцать человек, — но они могли себе позволить такой размен. И очень скоро соотношение потерь должно было измениться еще сильнее: без патронов, без гранат, без магии, вконец обессилевшие бойцы уже не смогли бы сопротивляться.

— Верьте в Ильмадику! — не придумав ничего лучше, крикнул в ответ Килиан, — Она нас не оставит!

«Не может быть, чтобы она нас оставила», — мысленно поправился он, кидая в проход фосфорную гранату.

Не может быть. Так не должно быть. Так мог поступить отец. Но не она.

Если честно, его призыв солдат не слишком воодушевил. Это были простые люди. Не адепты. Они не понимали, почему в это божество они должны верить больше, чем в обычного Бога.

Который, как известно, всегда на стороне больших батальонов.

Пара минут прошла, прежде чем левый фланг дрогнул. Почувствовав слабину, иллирийцы усилили нажим. И вот, оборона начала постепенно поддаваться. Все больше отступали идаволльцы, и вот уже первый из нападавших переступил порог зала — и остался в живых.

— Держать строй! — рявкнул Килиан, — Биться до последнего! Кто сдастся в плен, позавидует мертвым!

«Пожалуйста, Ильмадика, если ты не оставила нас, то подай им знак», — мысленно взмолился он, — «Им… И мне.»

В тот момент он не подумал о том, что напряжение в его висках чем-то похоже на то, что он испытывал, когда использовал магию. Но мгновением позже снаружи донесся сигнал боевых рогов.

Тревога.

— Мы спасены! Поднажмем! В атаку! За Ильмадику!

Вообще, Килиан отнюдь не был уверен, что они спасены. Сигнал тревоги может быть вызван множеством разных причин. Но точно так же не знали того и его солдаты, и передовые войска противника. В миг, когда разум сталкивается с незнанием, он склонен принимать на веру первое, что услышит, — если оно сказано достаточно уверенным тоном.

И в этот боевой клич Килиан вложил всю свою веру в то, что Ильмадика не оставит его.

Только не она.

Выпустив разряд молнии, ученый выхватил шпаги и в первых рядах бросился на врага. Сейчас он особенно рисковал: подстрелить его было не просто, а очень просто, и никакие защитные чары давно уж не действовали. Но деморализованные незнанием, иллирийцы промешкали. Идаволльцы же, напротив, бросились следом, оттесняя нападавших назад в коридор. «Вогнутого зеркала» больше не было, да и понятия «нападавшие» и «защитники» окончательно смешались.

Остались только «мы» и «они».

Ильмадика шла по внутреннему двору крепости, с любопытством оглядывая обстановку. Остатки