Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

И тут Лана поняла, что знала она такого человека. Пусть даже сейчас его рядом не было.

Он существовал.

— Потому что я не ваша рабыня.

Как бы ни было страшно, она заставила себя посмотреть в синие глаза Владычицы. Богиня ошибалась: не дерзостью сверкал ее взгляд. Лишь пониманием. Лана понимала — или начинала понимать, — в какие игры играла Ильмадика. И сейчас играла по ее правилам.

— Мой хозяин — не вы, а Килиан. Вы сами ему это позволили. Килиан, который верит в ваше покровительство и в вашу справедливость. Но даже его вера рассыплется, если вы просто отнимете меня у него.

Ильмадика в голос рассмеялась. А затем вдруг отбросила девушку прочь от себя. Не удержавшись на ногах, Лана опрокинулась на пол. Она не пыталась подняться на ноги, лишь отрешенно потирала подбородок.

Даже не пытаясь спрятать дрожь во всем теле.

— Ты права, — согласилась богиня, — Если я просто убью тебя без причины, Килиан выйдет из-под контроля. Но что, если я скажу, что ты напала на меня или пыталась сбежать? Ты думаешь, он не поверит мне? Он, преданный мне, верующий в меня, любящий меня?..

Лана хотела оспорить ее слова. Очевидно для неё было, что не было в чувствах, что испытывал Кили к своей Владычице, ничего ни от настоящей веры, ни от настоящей любви. Любовь не приемлет рабства.

Однако чародейка понимала, что философские споры сейчас не спасут её. Поэтому вслух она сказала другое:

— Он велел мне связываться с ним магически, если что-то вдруг случится.

И она действительно потянулась своей магией к разуму друга. Конечно, на то, чтобы убить ее, Владычице потребуются считанные секунды. Нечего и думать о том, чтобы Кили успел за это время домчаться сюда от иллирийской границы. Но по крайней мере, он успеет почувствовать слепок ее сознания. Почувствует ужас, что испытает она перед смертью. Услышит ее отчаянный крик о помощи.

И тогда обман Ильмадики рассыплется, как карточный домик.

— Не боишься подставить его тем самым? — склонив голову набок, спросила богиня.

— Боюсь, — призналась девушка, — Но не собираюсь ограждать его от его собственного выбора.

Чародейка не стала развивать свою мысль: то, что пыталась она донести, она просто чувствовала. Конечно, как и любой человек на свете, хотела она уберечь своих близких от всего, что могло бы принести им горести. Но знала Лана, что это невозможно. Нельзя жить их жизнь за них. Тем более, когда речь идет о мужчине. Она не просила Кили заступаться за нее ни в Гмундне, ни тогда, когда ее собирались сжечь. То и другое было лишь его выбором. И только его. Пытаться теперь «защитить» его от его собственного права выбора — значило унизить все то, что она в нем уважала.

Все то, что делало его собой.

— А ты отнюдь не глупа, — улыбнулась Владычица.

Лана не ответила, занятая магическим зовом.

— Вот за это как раз следует поблагодарить, — добавила Ильмадика.

— Спасибо.

Благодарность это, впрочем, была не особенно искренняя. Сложно было принять как комплимент похвалу, выдаваемую таким снисходительным тоном.

— Ты можешь не звать сейчас своего хозяина, — продолжила Владычица, — Я решила пока что оставить тебе жизнь. В конце концов… я пришла сюда просто поговорить.

Усилием воли Лана сдержала рвавшиеся наружу саркастичные слова.

— О чем вы хотели поговорить?.. — спросила она максимально нейтрально.

— Просто узнать тебя получше. Мы сталкивались дважды, и оба раза ты сумела меня удивить. Тем самым возбудив мое любопытство.

Вот только не любопытство сейчас ощущала от нее чародейка. Сейчас, отделив слегка чужие чувства от своих, она внезапно поняла, что это было; что скрывалось за уверенным величием богини. И не успела она благоразумно удержаться от того, чтобы свое открытие озвучить:

— Вы боитесь.

Поймав удивленный взгляд Ильмадики, девушка пояснила:

— Вы боитесь меня. Я чувствую это. Но почему? Я не опасна. Я никогда не причиняла никому вреда, кроме прислужников вашего же врага. Я не воин и не боевой маг. Вы же — бессмертны. Вы обладаете могуществом, просто непредставимым ни для кого из современных эжени. Так почему вы боитесь меня?

Владычица снова засмеялась, — на этот раз негромко и язвительно.

— Воины, боевые маги — вот их-то я как раз не боюсь. Они для меня угрозы не представляют.

И снова Лане не удалось удержать свой комментарий при себе:

— Потому что так легко из них сделать рабов…

Лицо Ильмадики отразило странную смесь эмоций: как будто она одновременно и порадовалась догадке Ланы, и в то же время эти слова ее задели.

— Ты видишь это так? Печально.

— А что, вы видите это по-другому?..

Богиня кивнула:

— Я всего лишь даю людям то, чего они хотят на самом деле. Не больше и не меньше.

Лана не стала как-либо комментировать эти слова, но не нужно было быть эмпатом, чтобы уловить исходящий от нее скепсис.

— На самом деле всякий мужчина мечтает служить женщине, — продолжала Ильмадика, — Но их глупое тщеславие не позволяет увидеть это даже им самим. Оно охраняет их, как сторожевой зверь, твердя, что они должны быть хозяевами и завоевателями. Оно делает их несчастными, лишь потому что они не могут принять своей настоящей роли. Но стоит дать зверю кость, и он ляжет перед тобой, как домашний песик. Достаточно лишь дать им почувствовать, что они могут быть особенными. Героями. Ради того, чтобы быть героем, мужчина готов отказаться от того, чтобы быть хозяином.

— И стать рабом, — настойчиво добавила чародейка.

Владычица не стала ни подтверждать, ни опровергать.

— Взгляни на них. Кем они были без меня? Амброус был наследником престола, — но собственный отец не любил его. Килиан был гением, — но кому нужна была его гениальность, его ум, его идеи? Йоргис был красив, силен, отважен, — но только видели в нем лишь крестьянина, не знающего своего места. Эрвин… там все еще сложнее и печальнее. Каждый из них страдал в этом мире. Служа мне, они получили то, чего хотели. Признание. Справедливость. Любовь.

— Их иллюзию, — поправила Лана.

— Что есть иллюзия? — пожала плечами богиня, — Нечто, что существует лишь в твоей голове. В конечном счете, разве не