Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

может простой смертный отыскать темницу богов и освободить Владычицу. Не могут двадцать человек обратить в бегство огромную армию. Не может бастард встать вровень со знатью.

Ученый снова пожал плечами:

— Понимаешь, Лана? Невозможное — это и есть то, что я делаю. Для чего я существую. В этом и состоит мой долг.

— Долг — перед кем? — осведомилась девушка, уже понимая, что не хочет услышать ответ.

— Перед Владычицей Ильмадикой, разумеется.

Ну, все. Как только прозвучало это имя, весь конструктив из разговора улетучился мгновенно.

Кажется, впервые в жизни Лана почувствовала, что по-настоящему, искренне, самозабвенно ненавидит кого-то. Ни Мустафа, пытавшийся изнасиловать её, ни даже Амброус, игравший её сердцем, такой ненависти от доброй девушки не удостоились. Гнев на них был ярок, но преходящ. А вот Ильмадика… Она ведь не просто играла сердцами. Она извращала их, втаптывала их в пыль, давила их каблуком своего тщеславия.

Обращая людей в искаженные подобия самих себя.

А самое страшное, что Килиан никогда не увидит этого и не поверит в это. Он будет до последнего считать, что его любят. Что им дорожат. Что в нем хотя бы видят человека, а не животное на цепи.

— Тогда исполняй свой долг перед ней… Хозяин.

Определенно, Кили почувствовал ее боль. Но что сказать или сделать, он не знал. Да и можно ли было сказать или сделать хоть что-то?.. Что может сделать покойник, чтобы утешить близких на собственных похоронах?

Чародейка отошла, оставив друга наедине с его болью. Несколько секунд спустя, однако, Килиан сообщил:

— Я завтра снова уезжаю.

И что-то было в этих словах, подобное сгущающимся теням.

— Вот как? Куда?

Килиан вздохнул и признался:

— В Иллирию.

И от этого признания внутри у Ланы что-то оборвалось.

— Значит, война все-таки началась, — как могла спокойно, сказала она.

— Выходит, что так.

И снова он знал, что ее гложет, но не знал, что сказать в утешение. Её лучший друг будет убивать ее соотечественников. Возможно, в какой-то момент под его меч попадут ее родные и друзья. А она будет сидеть тут, в безопасности. Сидеть и не знать, за кого молиться Миру. За своих. Или за него?

Потому что в войне всегда есть те, кто побеждает, и те, кто погибает. Любая победа дается ценой боли и смерти побежденных. Лана не желала ее никому. Тем более — никому из тех, кто сойдется в сражениях, когда Орден вторгнется в Иллирию.

Она не желала, чтобы ее родные и друзья убивали друг друга.

— Я не знаю точно, как скоро я вернусь, — продолжил Килиан, — Мое задание… не очень четко очерчено по времени. Но я хотел, чтобы ты знала… Пока я буду там, я буду по тебе скучать. Поэтому я хотел бы, чтобы ты провела этот вечер со мной. Поужинаем вместе?..

— Да мы и так ужинаем вместе, — недоуменно указала на это девушка, — Я заперта в твоем доме, забыл?..

— Я понимаю, — поморщился юноша недовольно, — Но я немного не о том. Я хочу… Чтобы наш вечер был чем-то чуть большим, чем просто прием пищи. Нет-нет, ничего такого. Я не флиртую с тобой. Я просто… Проклятье, не могу объяснить!

Лана чуть улыбнулась:

— Я поняла. Хорошо. Я поужинаю с тобой.

И все-таки, хоть на сердце у нее и слегка потеплело, ужин прошел в напряжении. Слишком многое стояло сейчас между ними. Рабство. Ильмадика. Амброус. Война. Все это были темы, которые они Очень Старательно Не Обсуждали. Они обходили их стороной, но это не помогало. Казалось, что все это нависло над ними, как тысяча Дамокловых Мечей.

И к моменту, когда настало время отходить ко сну, Лана чувствовала себя совершенно вымотанной и будто высушенной изнутри.

Едва коснувшись головой подушки, она заснула беспокойным сном.

Верховный судья Тэрлу не понравился.

Иррациональную неприязнь вызывали у военного подобные хилые, изнеженные, женоподобные юноши. Таких хватало среди придворных бездельников, ученых и бюрократов, но этот человек выделялся даже из их числа.

Эрвин Арас вполне мог бы сойти за женщину. Утонченное, красивое лицо, до сих пор не знавшее бритвы. Маленький рост и худощавое телосложение человека, в жизни не державшего в руках оружия и не занимавшегося физическим трудом. Кудрявые темные волосы были коротко, по-каторжному острижены, но даже так их мягкость слишком уж бросалась в глаза. Дополнял картину взгляд. Неприятный взгляд, какой Тэрл часто встречал у людей, пытавшихся всеми правдами и неправдами урвать свой кусок при изменившейся власти.

Проще всего его было выразить так: «При Леандре я был обижен, и теперь вы все мне должны».

Была, впрочем, и еще одна, более практичная причина для его неприязни. Хотя номинально целью визита Верховного судьи была всего лишь «проверка безопасности», среди его свиты обнаружился никто иной как Далтон Линдси — агент Фирса, которому был отдан приказ захватить леди Селесту. Задачу свою он, как Тэрл уже знал, провалил с треском и попал в плен к Килиану. Судя по тому, что он сейчас здесь, и к тому же не как пленник, а как слуга, Килиан промыл ему мозги своим колдовством.

А это значило, что Далтон рассказал все, что знал.

О, нет, состава заговорщиков он выдать не мог. Никто в здравом уме не доверил бы человеку, обладающему столь секретной информацией, исполнительскую часть в столь рискованной миссии. Но вот Фирсу предстояло ныне уйти в подполье. Именно его авторитет определял верность его людей, и определить по инструкциям его местонахождение было слишком легко. Для того и прислали сюда адепта. Вместе с несколькими десятками егерей, которые будут разыскивать бывшего начальника разведки по улицам и лесам.

Что ж, в том, что Фирс сможет найти надежное укрытие, Тэрл не сомневался. Самому же ему предстояло самое сложное.

Общаться с Верховным Судьей и всячески выражать лояльность Владычице Ильмадике.

— Не могу не заметить, что рассмотрение тяжб в ваших владениях занимает у вас неоправданно много времени, — заметил Арас на третий день своего пребывания в Миссене, — Впору поставить вопрос о вашей способности справиться с управлением этой землей.

Он действительно рассматривал дела и выносил вердикты гораздо быстрее. По мнению Тэрла, неоправданно быстро. Иногда по несколько десятков в день. Вот только цена этой скорости была высока.

— Каждое дело нужно рассмотреть со всех сторон, — пожал плечами командующий гвардией, — Чтобы быть уверенным, что решение, которое мы выносим, справедливо.

— Вы слишком все