Орден Разбитого глаза - Брент Уикс

– У нас все готово? – спросила Тизис.

– Да, – отозвался люксиат. – Дайте ваши руки.

– Ребята, защитная позиция! – скомандовал Перекрест.

Кип и Тизис протянули люксиату свои руки, и тот, взяв кувшинчик, омыл их ладони от метафорического греха. Увидев на руках Кипа вполне конкретные пятна крови, он нервно сглотнул. Потом Феркуди положил что-то Кипу на голову – как оказалось, он соорудил им обоим короны из зеленого люксина.

– Вы пришли сюда по собственной воле и без принуждения? – спросил люксиат.

– Да, – поспешно ответили Кип и Тизис.

Кип понял, что с тех пор, как они появились, он едва бросил на нее взгляд.

– Не обещал ли себя кто-нибудь из вас кому-то другому?

– Нет, – ответила Тизис.

– Нет, – сказал и Кип после краткой заминки.

– Возьмите друг друга за правые руки и переплетите пальцы.

– Постойте! – вмешался Бен-хадад, замахав руками и едва не упав. Ему пришлось несколько раз подпрыгнуть на здоровой ноге, чтобы восстановить равновесие. – Рутгарский брак может быть признан недействительным, если не будет огня! Вам нужны вода, вино и огонь, чтобы освятить брак.

Весь отряд принялся поспешно оглядываться, ища какой-нибудь факел. «Неужели так трудно найти факел среди тысяч торговцев?»

– А-а, черт с ним со всем! – решился Кип. Он открылся солнцу и поднял левую руку, позволив силе с ревом пронестись сквозь себя. Из его ладони к небу вырвался столб огня. Должно быть, он был малость перенапряжен, потому что пламя прыгнуло на гораздо бо́льшую высоту, чем он намеревался – шагов на десять, – прежде чем Кип сумел его усмирить.

– Пр-ротуберанец! – выругался Феркуди.

– Ферк! Займи позицию! – оборвал Перекрест. – И помолчи!

– Воистину Светоносец, – пробормотал Лео-Большой.

– Продолжаем! – поторопил Кип. Если до сих пор была хоть какая-то надежда, что Светлые не знают, где их искать, теперь у них должны были отпасть последние сомнения.

Люксиат поднял чашу – которую, очевидно, выронил, когда Кип озарил небо своим пламенем, – и наполнил ее вином из меха.

– Вино – дар Орхолама. Эта чаша символизирует жизненные радости и горести, которые вы будете отныне делить вместе.

Он помог каждому из них отпить глоток из чаши, которую они неловко держали в сцепленных руках.

– Даже ваша неловкость является эмблемой вашего нового…

– Пейте быстрее и говорите клятву, – перебил Перекрест.

– Кип Гайл… Молот, – начала Тизис, не дожидаясь приглашения люксиата и глядя Кипу прямо в глаза. – Да будет твоя жизнь отныне и моей жизнью, со всеми ее рассветами и закатами, днями и ночами, которые дарует нам Орхолам! Да будет мой свет – твоим светом! Моим телом поклоняюсь тебе!

Кип моргнул, вдруг поняв, что она говорит вполне искренне.

– Тизис Антония Маларгос…

Орхолам, у него было такое чувство, как будто он выпал из собственного тела! Кип увидел Светлых, проталкивавшихся сквозь толпу. Они уже подошли на расстояние мушкетного выстрела.

– Да будет отныне твоя жизнь моей жизнью, со всеми ее рассветами и закатами, днями и ночами, которые дарует Орхолам! Да будет мой свет твоим светом. Моим телом я поклоняюсь тебе.

И на этом церемония была закончена. Кип связал себя собственной волей; дело было сделано. Он был женат.

Люксиат поспешно закончил:

– Да не ляжет между вами тьма, отныне и вовеки! Я провозглашаю вас мужем и женой.

– Бегите! – крикнул Перекрест. – Бегите, бегите!!

* * *

Кип увидел, как Тея натянула на голову капюшон, прикрывший все, кроме влажно поблескивавших глаз. Потом она отвернулась, и черный и белый диски на спине ее плаща накатились один на другой: затмение и темнота.

Кип с Тизис бросились в другую сторону. Лео-Большой перекинул Бен-хадада через плечо и уже громыхал сапогами по причалу, как будто не ощущая дополнительного веса. Кип последовал за ним, но ему казалось, будто весь мир внезапно лишился звуков. Они стремглав бежали к своей пристани, а Светлые неслись за ними по пятам. Широким взмахом Кип залил причал за своей спиной красным люксином по всей ширине, однако даже грохот собственного сердца казался ему беззвучным.

Перед красным люксином Светлые притормозили: среди них не было извлекателей, а умирать никто не хотел. Они принялись палить из мушкетов; вокруг бегущего отряда полетели отколотые щепки. Обернувшись, Кип прицелился в них из пистолета – но за Светлыми была толпа невинных горожан. «Если я промахнусь…»

Вложив пистолет в кобуру, он взбежал по сходням на борт галеаса. Светлым удалось отыскать какие-то доски, которые они перебросили через лужу люксина и снова кинулись в погоню. То ли наконец набравшись храбрости, то ли решив, что Кип слишком далеко, чтобы залить их красным, Светлые гвардейцы быстро сокращали дистанцию между собой и отплывающим судном.

Стоя на кормовой галерее, Кип принялся стрелять в Светлых из пистолета и швырять в них люксин. Другие кричали ему, чтобы он спустился, и называли безумцем, но сработало только одно слово: «Тея». Кип поглядел в под-красном диапазоне – и действительно, Тея невидимо скользила между Светлыми. Она ни на кого не нападала напрямую, а действовала хитрее: то подтолкнет локтем готового выстрелить мушкетера, то погасит зажженный фитиль. Несколько гвардейцев упало, споткнувшись о валявшиеся на причале веревки, которые она подсунула им под ноги.

Кипов смертоносный поток был направлен прямо на нее!

Перекрест стащил его вниз, в укрытие, распекая за то, что он подвергал себя риску, когда в этом больше не было необходимости, но Кип его даже не слышал.

«Тея!»

Их корабль миновал пушечную батарею, сторожившую выход из бухты. Светлые сверкали в ее направлении зеркалами, без сомнения давая сигнал стрелять, однако пушки молчали. Молчали до тех пор, пока вся батарея внезапно не взлетела на воздух от взрыва, сотрясшего землю и море.

Взрывы, перекрывающие один другой… Пушки, мушкеты, падающая стена… Карта, ложащаяся на карту… Впрочем, все пропало сразу же, как только он это увидел.

– Дрожащий Кулак… Нет! – проговорил Кип.

И неожиданно звук собственного голоса вернул его назад. Он снова мог слышать, а его взгляд потерял напряженную, слепую ко всему боевую сосредоточенность. Он увидел свой отряд: Перекреста и Феркуди, Бен-хадада, Лео и Винсена. Теи больше не было, ее место заняла Тизис. Он увидел себя, как безумный, сеющим смерть среди врагов, с которыми ему было вовсе незачем драться.

И еще он увидел, что у него два лица: одно принадлежало ребенку, другое – воину, мужчине и лидеру. Один, прежний Кип, желал просто сесть и заплакать и чтобы другие о нем позаботились; другой, Молот, брал на себя ответственность за заботу о других. Впрочем, Каррис сказала, что, принимая