Фантастика 2026-157 - Арсений Громов

— Эй! Ублюдок.

Демон повернулся на окрик Дума, чтобы запечатлеть то, как Алекс выпускает магию с обеих рук. В правой, с его посоха, сорвался сгусток чистой тьмы, опутанной нитями хаоса. Даже не заклинание, а чистая магия — энергия, вытянутая из источника.

В левой же у него был зажат железный прут с навершием в виде ледышки, внутри которой плясало жаркое пламя.

[Объект: Жезл Холодного Огня. Ранг изделия: С. Максимальная выработка у.е. м: 750. Стихии: Лед, Огонь]

Тот самый артефакт, которым относительно недавно лысый гном угрожал Алексу. И, в чем плюс артефактов, их магию может использовать любой. Вне зависимости от предрасположенности к «цвету».

Так что, одновременно с потоком тьмы и хаоса, с левой руки Алекса в полет вырвалась вьюга. Острые, ледяные иголки пронзали стены и ту рухлядь, в которую превратились офис и кузня Бромвурда. Огонь, танцевавший среди снега и льда, уничтожал то, что еще оставалось лежать на полу.

Плавился камень, со стен стекала лава, песок превращался в стекло, а ртуть испарялась, заполняя воздух ядовитыми парами.

— Бесполезно… — прогудел демон.

Он вновь вонзил посох перед собой и произнес что-то такое, от чего у Дума из ушей потекла кровь. Не от силы, которая была заключена в древнейшем из языков, на котором говорили ангелы и демоны, язык чистейшей магии, а от самих слов — столь чуждых слуху смертного.

Что-то такое закружилось вокруг фигуры в балахоне. Что-то, что вселяло ужас даже в душу черного мага, видевшего в своей жизни такое, отчего другие превращаются в немых безумцев.

И это что-то, с жадностью голодного упыря, поглотило магию Дума. Оно пожрало тьму, которая исчезла в «его» чреве, как дешевая закуска. Оно уничтожило нити хаоса, порвав его на лепестки невидимого пламени. Лед обернулся испарившейся водой, чей пар смешался с парами ртути. А огонь угас, обернувшись чем-то даже более холодным, чем недавний лед.

— Ты… силен… но… недостаточно…

Жуткая воронка, в которой смешались очертания всего самого ужасного, что только может увидеть глаз человека, исчезла. На её месте вновь стоял демон в балахоне.

С его рук сорвалась красная лента. Она ударила Алекса по груди и того отшвырнуло на несколько метров и, протащив по горячему полу, ударило о противоположную стену.

Крик боли сорвался с его разбитых губ. Кровь струйкой потекла изо рта и, куда резвее, она побежала из рассеченной груди.

Глупо было предполагать, что у поединке магического искусства один на один, он сможет одолеть демона-колдуна. Будь тот хоть в десять раз слабее, а Алекс в десять раз сильнее, на стороне убийцы из самой бездны целые эоны опыта.

Этот демон бился магией еще в те времена, когда еще не существовало не то, что Земли, а самой Солнечной Системы и, может быть, Млечного Пути.

Причем бился он с противниками куда могущественнее и опаснее, чем какой-то человек.

— А знаешь, что изобрели с тех времен? — приняв полу-лежачее положение, Алекс оперся спиной о стену.

Он, говоря так, будто продолжая собственные мысли, щелкнул пальцами. Те малые крупицы магии, что остались в его источнике, исчезли, давай рождение трем мутным пеленам. Каждая из них окутала свою цель. Грибовского, едва способного шевелить глазами. Застывшего от ужаса Бромвурда. И, непосредственно, самого Дума.

— Это… не остановит… м…

— Zippo! — перебил Дум. — И школьный курс физики.

Щелкнув зажигалкой, Алекс швырнул её прямо в облако гремучей смеси из ртутного и водяного паров, каменной крошки, металлической стружки и дьявол знает чего еще.

Адские колокола… зазвучали в голове Алекса, когда прямо в центре овального, запертого со всех сторон помещения, развернул свои горячие объятья объемный взрыв.

Языки безумного пламени мгновенно пожрали весь кислород, который только смогли найти. А когда этого не хватило, то взрывная волна разворошила завал, впуская в помещение все больше пищи для огня и реакции.

Один взрыв превратился в череду непрекращающихся вспышек. Взрывные волны одна за другой били по стенам и потолку, пока не слились в единый, мощный порыв.

Грохот стоял такой, словно прямо по Алексу ехал поезд метро, в котором играли все самые известные рок-группы былого и настоящего разом.

Камни, пламя, пыль, все это смешалось в какой-то невероятной феерии, пока, наконец, не стихло гробовой тишиной. Её лишь изредка нарушало эхо от камня, падающего на другой камень.

Дум, с трудом, окровавленными пальцами, протер глаза.

Он надеялся увидеть ночное небо и звезды, но… это был Хай-гарден. От смога здесь не было видно даже света из окон седьмого этажа, чего уж там про звезды.

Часть пола магазина, служившего прикрытием Бромвурду, обвалилась. Вместе с ней провалилась и крыша лавки. От четырех стен, уцелело лишь две несущих. И, в целом, если смотреть снизу вверх, то вся лавка «Все для охоты и рыбалки» превратилась в какой-то жуткий архитектурный скелет.

Стены, с прилипшими к ним кусками пола, торчащие арматуры, свисавшие змеями искрящие провода и вода, льющая в подвал-пещеру из покореженных труб.

Где-то вдалеке уже кричали сирены пожарных и полицейских машин. Такое происшествие не стану игнорировать даже в Хай-гардене.

— Грибовский? — окликнул Дум.

Ответом ему была лишь тишина, эхо от каменных обломков и шум падающей воды.

— Грибовский, мать твою за…

— Не трогай… мою… маму, — донеслось откуда-то из-под завалов в дальней части подвала.

— Ты там как?

— Жить… буду… но здесь… крайне… темно. Воздуха… дышать… не видно.

Алекс не стал разбираться шутил ли гвардеец или при взрыве защита Алекса дала слабину и эсперу нехило так прилетело по куполу.

В данный момент Дума куда больше заботило, как бы это странно ни звучало (особенно учитывая их последнюю встречу) благополучие гнома.

— Бромвурд? Эй! Броми?

— Тоже… живой, — прозвучало где-то совсем рядом. Алекс облегченно выдохнул. — только… ненадолго.

Глава 30

Черный маг, это не тот, кто сцепив зубы, поползет под свистом пуль, когда слева и справа взрываются бомбы, вперед, на передовую, чтобы упасть телом на колючую проволоку и перетащить через неё раненого товарища.

Или это из Марвелл?…

Впрочем, не важно.

Начнем хотя бы с того, что у Черного Мага не может быть товарища. Старик говорил молодому Алексу, что даже самому себе стоящий чародей тьмы (да, он как-то очень странно называл собратьев по цеху и самого себя заодно) не должен верить. А то мало ли чего привидится во время очередного загула по шлюхам с алкоголем и куревом.

Или это из биографии Алекса Дума?

Впрочем, не важно.