Обратный отсчет - Токацин

— Дай испытаю, — Вепуат отобрал у зазевавшегося Гедимина «ракушку» и, сдвинув респиратор, приложил её к губам. От рёва «сирены» у сармата зазвенело в ушах. Вепуат отдёрнул «свисток» и прижал ко рту тыльную сторону ладони.

— М-мать моя проби-ирка…

— Что⁈ — Гедимин шагнул к нему. Ут’таркех подался назад, его огненная грива встала дыбом. Вепуат вяло махнул рукой с зажатой в ней «ракушкой».

— Ерунда. Оно нагретое, а я не подумал. В Шакхе же плюс сто — норма…

Он отвёл ладонь ото рта. Ожог был невелик — покрасневшая полоса кожи вертикально в две стороны от губ. Вепуат прикрыл её респиратором и досадливо сощурился.

— Громкая штука, — пробормотал Гедимин, разглядывая «ракушку». В ушах ещё немного звенело. «У филков, конечно, получится тише. Объём лёгких не тот… ну, и они не будут обжигаться. Ну вот чего ему в респираторе не сидится⁈ Надел шлем — так ходи!»

— Что с мастером Хетпу? — резко спросил Ут’таркех. Он никак не мог вернуть себе гуманоидную форму — всё распухал до размытой огненной фигуры. Вепуат поспешно замотал головой.

— Ерунда, Ут’таркех. Не привык к горячему металлу. А штуку ты сделал удобную. И края гладкие, и орёт громко. Этот знак на ней не делает ничего лишнего?

— Только делает голос громче, — отозвался Ут’таркех, медленно превращаясь в гуманоида. — Что скажет мастер Хеттийиррн?

— Спасибо, — сказал Гедимин, стараясь не щуриться. Кажется, ожог был несильный — можно было не беспокоиться. «Плохой мундштук. Это я не подумал. Только для тёплых помещений, где не обожжёшься и не примёрзнешь.»

…Последние искры погасли. Гедимин раскладывал мотки тросов, освобождая место для матрасов. Краем глаза он видел, как Вепуат вылавливает «ракушки» из воды.

— Остыли.

— Все слои металла сканировал? — Гедимин недовольно сощурился. «Поверхность остыла — а внутри те же плюс сто. Опять обожжётся, мать его пробирка…»

— Да нет, точно остыли, — Вепуат, будто услышав его мысли, сунул сармату под нос показания сканера. — Так говоришь — тут только половина верёвок?

Он провёл по полу склада невидимую черту, отмеряя, сколько места понадобится «всем верёвкам». Гедимин сдержанно хмыкнул.

— Это здесь долго не пролежит. Скоро пойдёт забутовка — освободятся восточные склады.

— Вроде бы они сильно не пылят, — пробормотал Вепуат, с сомнением глядя на тросы. — Но всё-таки — это асбест. Спать на асбесте…

— Я их звал спать на складе⁈ — Гедимин досадливо поморщился. — Прикрою эту часть защитным полем. Будет закрытый отсек.

…Временная стена растаяла. Гедимин двинулся к выходу — и прямо под ногами кто-то истошно заверещал. Сармат от неожиданности выпрямился, впечатался плечами и загривком в потолок, — но Скогн, едва не растоптанный им, успел вывернуться и снова заверещал уже в полутора метрах от Гедимина. Он был не один — к дальнему концу склада незаметно стянулись все, кто только что сидел в мастерской. В первых рядах, у самой груды свёрнутых тросов, стояли Скогны; издалека, от двери, за ними настороженно наблюдали Бронны. «И ни одного нхельви,» — машинально отметил Гедимин, потирая затылок; удар от столкновения с потолком был несильный, но неожиданный, и голова гудела. «Недавно ещё были. Ушли перед заморозками?»

— Каменные нити! — выдохнул Скогн, остановившийся перед прозрачной стеной. — И жёлтые, и серебряные!

— Асаан, — другой абориген попытался просунуть руку сквозь защитное поле. — Горы лучшего асаана! Кто такое видел⁈

— Сфен Огня заплатил вам дань? — Скогн попытался заглянуть Вепуату в глаза. — Это их подношения?

— Это для дома Пламени, — отозвался разведчик, жестом отгоняя аборигенов и уплотняя защитное поле. — Сэта привезли верёвки для строительства. Вы уже торговали с Сэта — можете выменять у них и асаан… только грибы перед обменом не морозьте. Сушите, если уж так надо…

Скогн раздражённо дёрнул ухом, глянул на сармата исподлобья, но промолчал. Его сородичи уже расходились со склада, то и дело разворачиваясь к «горам асаана», хотя сквозь защитное поле их уже не было видно.

— Кто у вас главный? — спросил Гедимин, вспомнив, что так и не отдал сигнальный «гудок». Скогны замерли и развернулись к нему.

— Ты спросил о Синви или Сэви? — уточнили с двух сторон сразу. Гедимин досадливо сощурился и опустился на пол, держа на ладони «ракушку».

— Без разницы. Тут, в ущелье, может быть небезопасно. А нам сверху, с холма, не видно. Вот специальная дудка. Будет нужна помощь — оборона или лечение — дуйте в неё. Мы услышим.

— Это делается так, — Вепуат забрал «гудок» и, плотно обхватив мундштук ладонью, дунул в него, не снимая респиратора. Дребезжащее гудение пронеслось по ангару. Скогны плотно прижали уши.

— Выберите кого-нибудь толкового, и пусть носит при себе, — Вепуат протянул им «ракушку». — Или повесьте на стенку. У вас есть похожие дудки, только они костяные. А эта из рэссены — труднее сломать.

Скогн взял «гудок» двумя руками и притронулся к вычеканенному символу.

— Чья работа?

— Сэтская, — ответил Вепуат. — У вас получилось бы изящнее. Но — гудит громко. Можешь опробовать, пока мы здесь.

…Гедимин судорожно сглотнул и встряхнул головой. Из «гудящего» ангара они уже выбрались, аборигены давно перевесили дудку на стену и вроде поняли, что не надо её трогать без веских причин, но уши всё ещё закладывало.

— А вторая кому? — спросил Вепуат, глядя на «ракушку», которую Гедимин зажал в ладони. Сармат снова сглотнул и кивнул на барак.

— Дасьену.

…Филк-комендант с сомнением повертел «гудок» в руках и заглянул внутрь.

— Сигнализация?

— Мало ли что случится, — Вепуат пожал плечами. — Эту штуку хорошо слышно. И нам с Гедимином, и Гварзе на стрельбище. Твои внутрибарачные дудки всё-таки тише.

Дасьен дунул в «ракушку» — коротко, не выдавливая в неё всё из лёгких — и сдержанно хмыкнул. В коридоре послышались шаги нескольких пар ног, кто-то охнул и негромко выругался.

— Учебная тревога, — ухмыльнулся Дасьен, когда сбежавшиеся филки заглянули в комендантскую. — Все слышали? Этот звук означает угрозу. По сигналу — снарядиться, собрать оружие, ждать Старших!

— Учебная тревога, мать моя колба, — пробормотал кто-то из филков в коридоре. — Не знает уже, чем себя занять…