Обратный отсчет - Токацин

получилась бы спираль к концу месяца — «колония», похоже, разрасталась в одном направлении, накручивая отростки виток за витком. Вепуат расчистил её «границы» от снега и теперь разглядывал и замерял листья, время от времени что-то из них выцепляя и складывая в пробирку.

— На кой тебе куст? — спросил Гедимин, наблюдая за сбором «насекомых». Листья, как Вепуат и говорил, были местами поедены, а где-то — проедены насквозь.

— Мне? — разведчик, прихлопнув ладонью горлышко пробирки, удивлённо мигнул. — Ты же хотел сохранить его до тепла! Посмотреть, как оно охлаждает воздух. Что, не помнишь?

Гедимин покачал головой. Вспоминалось плохо. «Куст, охлаждающий воздух… Может, и было. Не помню. Но это интересно. Живой рефриджератор?»

— Его надо выкопать, — сказал Вепуат, наполняя жучками вторую пробирку. — И хорошо почистить. А то к весне его доедят. И посадить там, где не достанут. Какое-нибудь укрытие. Где холодно и… Гедимин! А ведь можно сделать ему прозрачное окно? Чтобы свет попадал, а жуки не лезли?

Гедимин перестал мигать и сердито встряхнулся. «Включай мозги! Если ты правда просил образец — думай, как сохранить. Оно живое, значит — дышит. Нужен свет, температурный режим…»

— Ты — биолог, — буркнул он, примеряясь лучевым резаком к мёрзлому гравию. — Что будет, если его закупорить? Надышит или задохнётся?

…Камень, в спешке кромсаемый на куски, крошился и трескался по неожиданным траекториям, осыпая Гедимина мелкими осколками. Он соединил последние детали и шагнул в сторону, оглядываясь на Вепуата. Растение, вырезанное из холма с конусом мёрзлого гравия, лежало в снегу, три пробирки «жучков» — рядом, на камешке.

— Крышка с дырками? — Вепуат с сомнением осмотрел «постройку». — Налезет туда всякого…

— Под таким наклоном — не должно бы, — Гедимин тронул каменные гребни. — Полить водой — будет зеркало, коготь не вобьёшь.

Вепуат, набрав горсть рыхлого снега, бросил его на скат. Кристаллы посыпались вниз по гребню.

— Ну, попробуем, — он оглянулся на растение. — Там, внутри, не слишком тепло?

…Растение с остатками снега меж листьев легло в рыхлый, ещё не промёрзший гравий. Гедимин повернулся за съёмной крышкой и сдержанно хмыкнул — на ней желтел яркий символ радиационной опасности. Тонкий слой льда в синих разводах прикрыл его сверху, но не размыл — «трилистник» сквозь ледяную линзу горел на пол-ущелья.

— Это зачем?

— Для местных, — Вепуат кивнул на столярную мастерскую. — Чтобы зря не тревожили. Сейчас я щели залью… ага, так её случайно не столкнут.

Гедимин отошёл к ближайшей крышке шахты, оглянулся на «парник» и криво ухмыльнулся — рисунок, залитый льдом, видно было и отсюда. Небольшое сооружение стояло под обрывом, почти вплотную к столярной мастерской, поодаль от обогреваемого коридора и растекающегося от него тепла.

— Буду проверять, — пообещал Вепуат, прикрепляя к поясу пробирки. — Снега мы ему насыпали — и вроде он без личинок и спор. Посмотрим, не перегреется ли.

Гедимин покосился на анализатор. Внутри «парника» было немного теплее, чем снаружи — гравий всё-таки не успел остыть. «Минус тридцать. Как-нибудь не растает.»

…Сложнее всего было охладить перчатки. Дальше процесс пошёл — при минус пятидесяти лёд, застывший в формах, шлифовался так же легко, как стекло. Вепуат с недоумением следил то за Гедимином, то за линзами-льдинками, разложенными на камне, то за фонарём, воткнутым в снег, — его свет среди бела дня был почти незаметен.

— Ледяные линзы? А это зачем?

— Надо сравнить, — пробормотал Гедимин, заглядывая в прозрачную ледышку. — Ага, с оптикой примерно ясно. Теперь попробуем со светом…

Жёлтый луч, пройдя сквозь синеватое «стекло», упал на снег. Тени от «щупов» анализатора под пучком света разветвились и обросли голубыми разводами. Гедимин взглянул на экран и беззвучно помянул уран и торий.

— Ну ты посмотри! — выдохнул Вепуат, незаметно пролезший под локоть. — Те линзы грели, эти — охлаждают… Гедимин! А ведь полезная штука, нет? Вот понадобится что-нибудь точечно остудить…

— Да чтоб вам всем с вашей физикой, — сармат болезненно сощурился. — Как свет заставляет ледышку поглощать тепло⁈ Как стекляшка его испускает⁈

Он вставил в крепления другую линзу и посветил себе на руку. Подушечки пальцев прижгло холодом, но этими фантомными ощущениями всё и кончилось — перчатка уже остыла достаточно, чтобы не показывать никаких эффектов.

— А если попробовать в тепле? — вслух подумал Вепуат. — Там же нагляднее? Минут пять пройдёт, прежде чем фонарь нагреется, а ледышки растают. Как раз успеем всё проверить.

Гедимин, сдержанно хмыкнув, подобрал пригоршню снега и сложил в рыхлый комок ледяные линзы. Одна так и осталась в креплениях, только её прикрыли сверху кожухом.

— А если посветить на кейек, что будет? — Вепуат думал вслух всю дорогу. — А если взять две линзы сразу — ледяную и стеклянную? Я так думаю — свет усилится, а тепловой эффект пропадёт. Может, так их и… А, лёд тогда растает! Не подумал.

Гедимин молча слушал его и едва заметно щурился. «Не должно быть таких эффектов. Откуда они? Есть тут ещё что-то прозрачное, чтобы сделать линзу? Может, цериты поддаются шлифовке? Хотя бы тонкий слой, раз с прозрачностью всё плохо? А чёрный песок? Я ведь не пробовал его шлифовать…»

— А я бы попробовал две сра… — Вепуат, перешагнув порог, развернулся к нише, где стоял поддон с линзами. — Эй! А где всё?

Гедимин мигнул. На поддоне по-прежнему лежала мягкая подстилка из «асбестовой» ткани — и больше там не было ничего.

— Нету! — Вепуат с подстилкой в руке повернулся к Гедимину и встряхнул её. — Хм… а я не отследил, когда ты их забрал. Наверное, смотрел в другую сторону.

Он неуверенно ухмыльнулся. Гедимин качнул головой.

— Я ничего не забирал. Наверное, Гварза… — он недобро сощурился. — Пойду спрошу, Кут’тайри должен был слышать…

До склада он дойти не успел — дверь открылась раньше. Кут’тайри мешком свалился к его ногам и припал мордой к полу. Вдоль его шеи и от кисти до локтя проступили багровые полосы.

— Моя вина бесконечна, — прошелестел он, прикрывая голову ладонями. Гедимин ошалело мигнул.

— Что ты? Ранен? Авария? Да говори же!

Вепуат бросился к скорченному жрецу, попытался приподнять его, но Сэта вжался в пол ещё плотнее.

— Глаза Ку-унну разбились, — донеслось из-под ладони, прикрывающей нос. — Ничего, кроме осколков. Это моя неосторожность, я разрушил их. Будет ли Пламя милосердно…

Гедимин