Фантастика 2026-99 - Алексей Викторович Широков

– Снимай куртку и можешь валить отсюда, – произнёс я, отпуская хнычущего придурка.

Он её скинул практически мгновенно и тут же задал стрекоча. Ну, или попытался, потому как я всё равно был быстрее и не преминул прописать «господину взломщику», а это именно он вскрывал замок моего пароцикла, хороший такой животворящий пендаль. От приданного моим сапогом ускорения ханурик, пролетев примерно с пяток метров, кувыркнулся через голову и, покуда не сумел встать на ноги, всё равно улепётывал, забавно по-собачьи помогая себе руками.

– Ну а теперь вы, бойцы, – усмехнулся я и, набросив свой трофей на задние трубы пароцикла, показательно разминая кулаки, направился к охранникам. – Будем исправлять вам зрение методом продвинутой фингало-терапии.

– Чё? – тупо переспросили хором эти два брата-акробата, а затем один из них, тот, что пофлегматичнее, опасливо предупредил: – Ты это, чародей. Не балуй…

– К арбалетам тянуться очень не советую, – улыбнулся я, приближаясь. – Мигом окажутся запихнутыми туда, где никогда не светит солнце.

– Мы это, Арона позовём! – пообещал тот, что поспокойнее и с более страшной мордой.

Хотя… оба до этого момента были флегмо-спокойными, с одинаково страшными рожами. А теперь ещё будут учёные и с красивыми фонарями под глазами. В то время как «Арон», который ещё «Лехим», который наблюдал за всем этим театром с момента моего выхода от идиша через небольшое окошко, демонстративно громко закрыл массивный замок на входной двери дома Золотых дел анжинерного мастера.

* * *

– Ольга Васильевна? Можно к вам? – постучавшись и получив разрешение, просунула голову в кабинет хозяйки коттеджа молодая Бажова.

– Да, Алёна, заходи, – ответила старшая женщина, откладывая в сторону недописанный лист бумаги и по привычке переворачивая его текстом вниз. – Что случилось?

В кои-то веки Кня’жина решила взять небольшой отпуск и поработать дома. Не вылезая из халата и тёплых тапочек. Дела клана Ланских, с одной стороны, своего, а с другой – практически чужого, скапливались и требовали немедленных решений. Ну и на работе, что в исследовательской детской лаборатории при Школе, что в большом научном центре Академии, тоже нерешённых проблем было невпроворот. Да и вопросы Бажовых также не следовало забрасывать – а на всё нужно было свободное время, которого у Ольги Васильевны как у члена княжеской семьи в последний год становилось всё меньше и меньше.

– Не здоровится мне как-то Ольга Васильевна! – пролепетала девушка, входя в кабинет. – И сплю плохо.

– Утренняя тошнота, общее недомогание? – тут же навострилась женщина. – Ноги не отекают?

– Нет-нет! – замотала головой поражённая напором Алёна. – Вовсе нет! Не это! Вот здесь вот нехорошо…

Девушка аккуратно положила ладошку на свою грудь, туда где располагалось энергетическое ядро.

– Вы сказали… если что, сразу подходить, – словно оправдываясь, добавила она.

– А как «нехорошо»? – нахмурилась Ольга Васильевна, вставая из-за стола. – Можешь объяснить? Болит?

– Нет, не болит, – отрицательно помотала головой Алёнка. – Словно трясётся… пульсирует. И тревожно так. А ещё сердечко бухает.

– И давно это у тебя? – спросила женщина, складывая последовательность ручных печатей, и начала водить засветившимися сиренево-розовым цветом руками над грудной клеткой и верхом живота Бажовой.

– Нет, – опять ответила девушка. – Где-то с конца прошлой недели. Но всё сильнее и сильнее. Из дома как выйду, так вроде и полегчает, а как вернусь, так опять…

– Хм… – учёная, сотворив новые чары, на этот раз золотисто-розовых переливов, вытянув руки вперёд, начала медленно обходить вокруг Алёны. – Ничего не понима… Скажи. А Антон случаем не проявлял похожее беспокойство? Он не жаловался?

– Он никогда мне не жалуется, – вздохнула девушка. – Но он в последнее время какой-то совсем нервный стал. Думает постоянно о чём-то… Нет, вы не подумайте, на меня он не срывался и руки не понимал, но…

– Но?

– Ну, у нас… уже почти неделю ничего не было, – промямлила Алёна и, покраснев, отвернулась.

– А другие… «Бажовы»? – поджав губы, задала новый вопрос Ольга Васильевна. – За ними ты ничего не замечала?

– Дети вроде бы спят плохо, – ответила она. – Но я с ними мало общаюсь. А вот Елизавета Вячеславовна, она да, словно на иголках вся и плачет в своей комнате постоянно…

– Ничего не понимаю… – пробормотала себе под нос учёная. – Явный резонанс, да ещё и высокочастотный… но откуда?

Глава 18

Тихо пыхтя, пароцикл заехал на выделенное мне место под номером «76-б» и остановился.

– Вот насадки, в них пар стравливайте, ваша милость, – произнёс простец-охранник в форменном мундире служащих клана Калининых, подтягивая ко мне длинную брезентовую кишку с кучей прорезиненных насадок, увенчанных простенькими крепежами с зажимом. – Вы умеючи или помощь нужна?

– Сам, – ответил я, слезая с аппарата и принимая эту своеобразную искусственную гидру. – Не велика, думаю, наука.

– Ну, тогда я к насосу, как готово будет – крикните. И, как заработает, продув включить не забудьте, – кивнул мужчина и поспешил в расположенную неподалёку будочку смотрителя парковки, в то время как я один за другим начал натягивать шланги на выдувные трубы всё ещё мерно тарахтящего пароцикла.

Вообще, несмотря на то, что стравливание пара и сброс воды из котла являлись обязательной процедурой при любом длительном простое паровой техники, особенно в сезон Уробороса, когда морозец быстро и качественно промораживал жидкости внутри остывшей машины, обслуживанием пароцикла на закрытой стоянке я занимался впервые. На улице обычно не было никаких проблем, с тем что бы просто стравить под давлением остатки воды прямо на мостовую, как вариант, цивилизованно – в уличную сливную решётку. Дома же – на газон неподалёку от коттеджа Ольги Васильевны. И только с пустым котлом на остатках жара от огненной печати можно было продуть трубы, избавляясь от всё ещё находящегося в них и двигателе горячего газа и начавшего образовываться конденсата.

Однако в этот раз, после того как моё средство передвижения чуть было не экспроприировали прямо от дома идиша некие особо предприимчивые деятели, я решил, что бережёного Уроборос бережёт. Тем более что неразумно было оставлять без присмотра дорогую технику прямо на улице в привокзальном районе. Так что,