Фантастика 2026-168 - Светлана Волкова

— Вчера, между прочим, выходной был!

— А сегодня рабочий день! Где Ракитин, я тебя спрашиваю?

— Коля, ей-богу, не знаю! Дома должен быть, Алена у него — женщина строгая, — мне наконец передалось беспокойство Николая.

— Ладно, сами разберемся, — Берест слегка смягчился. — Что тебя интересует?

— Все и поподробнее!

— Ну и нахал же ты, родственничек!

— Каюсь, а что делать? — я понял, что «грома» в этот раз не будет, и решил не отставать от Николая.

— За эксклюзив с тебя «Бистро», я еще не завтракал!

— И не стыдно, комиссар? Статья двести девяносто первая, часть вторая — от двух до пяти! — я окончательно воспрял духом.

— Не жмоться, через полчаса на старом месте — больше времени у меня не будет. Усек?

— Слушаюсь, господин начальник!

С утра в «Сибирском бистро» (отечественный вариант знаменитого Макдоналдса) было тихо и пустынно. За стильной стойкой с большими витринами, заставленными пластиковыми баночками с порционными салатами и закусками, скучала в одиночестве такая же стильная девочка в фирменном красном передничке и красной бейсболке. Для меня всегда оставалось загадкой, почему устроители заведения, дав ему оригинальное название, этим и ограничились, не утруждая себя созданием соответствующего имиджа вроде чучела медведя в углу, кедровых веток над столиками или собольих душегреек на официантках. Вместо этого весь антураж кафе, один к одному, был скопирован с того же Макдоналдса, включая световое табло с меню над стойкой. Но готовили здесь быстро и вкусно.

Берест был точен, как хронометр, и одет, как агент из «Intelligence service»: строгий темно-серый костюм, белая рубашка и темно-синий галстук с золотой заколкой. Я в своей «джинсе» и кроссовках и впрямь выглядел рядом с ним этаким завязавшим мелким фраером, решившим подработать сексотом для обеспечения спокойной старости.

Мы заказали по фирменному салату «Сибирский». Видимо, из-за наличия в нем маринованных грибов создатели решили дать ему такое название. Правда, при этом они почему-то загрузили туда шампиньоны, а не боровики или, скажем, маслята. К салату мы добавили по порции пельменей с укропом и по стакану брусничного морса с медом, корицей и коньяком. Коктейль этот тоже имел странное название — «Таежная падь», в смысле — выпил и упал? Мы не стали мучить расспросами утомленную с утра официантку и скромно уселись в уголке под искусственной финиковой пальмой.

— Так что тебя интересует на этот раз? — спросил Берест, принимаясь за салат.

— Все то же, — я последовал его примеру и подцепил на вилку гриб. — Что странного происходит в нашем славном королевстве?

— Да вроде ничего сверх того, о чем бы не сообщал наш вездесущий «Крутой поворот». Одно убийство на почве ревности, оно раскрыто самоходом, парочка грабежей и изнасилований, несколько пьяных драк различной степени тяжести, ДТП да один несчастный случай, — Николай рассеянно перечислял всю эту муть, явно думая о другом и тщательно прожевывая салат.

— Эй, начальник, так не пойдет! — возмутился я. — Мне «резины» не надо! У тебя же на лбу «глухарь» нарисован, а ты мне тут пургу гонишь?

— Ну и лексикончик у тебя, мин херц! — ехидно покосился на меня Берест. — Хоть сейчас на зону вертухаем! Ладно, так и быть, есть одна непонятка, — он снова принялся за салат. — Вчера утром позвонили из гостиницы «Северной» и сообщили, что их постоянный жилец, некий Володин Сергей Борисович, тридцати шести лет от роду, неженатый, не имеющий вредных привычек, добропорядочный бизнесмен, обнаружен горничной у себя в комнате ну в совершенно мертвом состоянии, — Николай отставил пустую салатницу и потянулся за тарелкой с пельменями.

— Причина смерти? — я перехватил его руку.

— Пусти, остынут же!

— Ладно, набивай утробу, только не тяни! — я тоже взялся за пельмени.

— Дежурил Вадим Руденко, знаешь нашего молодого Пинкертона? Я его частенько на выходные оставляю, пусть парень опыта набирается. Я тут надумал в воскресенье за грибами сгонять — погода-то самая подходящая для маслят, — Берест сокрушенно вздохнул. — Только ничего из этого не вышло. Буквально на пороге поймали! Вадим мне прямо на мобильник позвонил и кричит. Николай Матвеевич, мол, без вас никак не разобраться: умер человек, а эксперт говорит «не может быть»! То есть как так «не может», говорю, умер ведь? А так, отвечает, приезжайте, сами убедитесь, — Берест отодвинул пустую тарелку и принялся за «Падь».

— Коля, не отвлекайся, рожай быстрее! — зарычал я, профессионально чувствуя поживу и забыв про пельмени, тоже схватил стакан.

— Спокойно, коллега, — опять прищурился бравый комиссар и отхлебнул изрядный глоток. — М-да, настоящая «падь»! Так вот, приезжаю в гостиницу и вижу здоровенного парня в неглиже посреди ну абсолютно закрытой комнаты.

— И конечно же, никаких признаков насильственной смерти! — со злорадством закончил за него я, тоже прикладываясь к стакану. — Начальник, мы это проходили в третьем классе…

— Комната, действительно, была заперта изнутри. Признаков насильственной смерти, действительно, не обнаружено, а равно как и алкоголя с наркотиками в крови покойного, — Николай продолжал невозмутимо потягивать коварный напиток и даже причмокивать. — Но вот следы постороннего присутствия наличествовали.

— Интимные?

— Представь себе, нет! Даже пол не определили, никаких косвенных признаков, — Берест задумчиво заглянул в стакан.

— А «пальчики»? — я еще надеялся на неординарность случая.

— По нашему ведомству не числятся. Я имею в виду второго участника. Что касается первого, — Николай одним глотком допил «Падь» и принялся рассматривать дно опустевшего стакана, — то этот добропорядочный господин имел довольно бурное прошлое, за которое был дважды «премирован» бесплатными «путевками» в северные районы нашей необъятной Отчизны.

— Хочешь сказать, что исправился?

— Во всяком случае, поумнел…

— Так от чего же все-таки преставился сей добропорядочный господин? — попробовал еще раз съехидничать я, потому как не ожидал больше услышать ничегошеньки, достойного журналистского пера.

— Угадай с трех раз, — хмыкнул Берест.

— Отравление, удушение, умерщвление с помощью оружия?..

— Мимо, Димыч, а еще фантастику читаешь! — Николай откровенно развлекался. — Сдаешься?

— Твоя взяла. — Мне было все равно, что он там себе думает, главным для меня сейчас была информация, и, насколько я успел ее оценить, весьма неординарная. — Выкладывай!

— Держись за стул, четвертая власть: от апоплексического удара!

— Так не бывает! — С меня тут же слетел весь — «падежный» хмель. — В тридцать шесть лет погибнуть самостоятельно от апоплексии невозможно! Заявляю это как бывший врач. Чтобы довести молодого мужика до удара, требуется огромное терпение и масса изобретательности, я даже затрудняюсь назвать что-нибудь конкретное.

— Вот и наш Афанасий Иванович, главный по трупам, говорит то же самое, — вздохнул враз посерьезневший Берест и поставил наконец на стол пустой стакан.

— Ну и…

— Ну и ничего!