Девушка, изгоняющая духов - Эстер Пак

– Нет!

Услышав восклицание Ынхо, Бин и Джину тут же обернулись к нему. Тот, осознав, что почти кричал, тут же закрыл рот.

– Нет… Я хочу сказать, как можно использовать человека в качестве приманки? А что, если Бин… вернее, сонби пострадает?

Джину, словно осознав ошибку, тут же сказал:

– И то верно. Если сонби выйдет вперёд и станет приманкой, он наверняка окажется в опасности. Конечно, сейчас это лучший способ, что у нас есть…

Бин слегка нахмурилась. Она впервые столкнулась с такой реакцией. Её всегда окружали призраки и смерть, но никто до сих пор не думал о благополучии Сомун Бин. Поэтому ей даже в голову не приходило, что кого-то это взволнует.

– Но сейчас нет ни времени, ни возможности придумать что-то ещё.

– Разве можно, зная об опасности, позволить человеку самому идти в лапы смерти? Лучше придумайте другой способ, пусть и более сложный. Приманку использовать нельзя.

Джину стоял между ними, не зная, что делать. Затем, немного подумав, он вдруг сказал:

– Т-точно! А как насчёт нескольких приманок?

– Нескольких? – уточнил Ынхо.

– Ынхо рассказывал мне о том, как вы изгоняли духов на фестивале Фонарей Лотоса. Сонби, вы ведь ненадолго поделились с ним своей способностью видеть призраков, верно? Может, получится сделать то же самое и со способностью притягивать их?

Слова Джину заставили Бин задуматься.

– Мне уже доводилось делать нечто подобное.

– Хорошо. Тогда давайте мы с Ынхо тоже станем приманками? Так будет намного лучше, чем если эту роль возьмёте на себя вы один, сонби.

– Ты прав, – ответил Ынхо.

Но теперь колебалась Бин.

– Передать мою способность на короткое время нетрудно, но чтобы сделать это на весь день…

– И что для этого надо? – спросил Ынхо.

– Мне нужно… написать на теле человека иероглифы, – тихо ответила Бин.

– Иероглифы на теле? Нельзя ли написать их только на руке? – спросил Джину.

Бин ответила ещё тише:

– Чтобы сохранять способность целый день, придётся исписать иероглифами всё тело.

Услышав это, Ынхо с силой ударил по столу.

– В таком случае лучше приманкой стану я! Джину, ты ведь будешь занят приготовлениями в Квансангаме, верно?

– А? Да нет. У меня почти всё готово… Что это ты? Что на тебя нашло?

Ынхо вытащил Джину за двери зала. Тот выглядел ошеломлённым, но Ынхо только широко улыбнулся.

– Должно быть, ты очень занят, так что иди скорее? А с подготовкой приманки я разберусь сам. Ну же! Уходи давай!

Выставив Джину и громко хлопнув дверью, Ынхо посмотрел на Бин:

– Вы вообще думаете, что делаете? Что, если Джину узнал бы, кто вы такая?

– Но ведь раздеваться должна не я. Почему вы так злитесь? – твёрдо ответила Бин.

Ынхо только вздохнул:

– Не важно. Передайте вашу способность мне одному.

– Тогда раздевайтесь.

– Что?!

Бин продолжила, словно не видела в этом никакой проблемы:

– Разве вы не слышали, что я только что сказала? Нужно написать иероглифы по всему телу. Конечно, вам придётся раздеться.

– П-погодите…

Ынхо закрыл лицо руками. Бин взяла лежавший перед ней чернильный камень и растёрла его в порошок.

– Времени нет. Нужно написать по всему вашему телу моё имя.

– Что? Так нужно писать ещё и ваше имя?!

– Я ведь делюсь моей способностью. На лице и видимых частях тела я его писать не стану.

– Это совершенно очевидно! – ответил Ынхо, а его лицо стало ярко-красным.

– Что такое? Вам стыдно? Просто считайте, что я мужчина. Как думали во время фестиваля Фонарей Лотоса. Если бы вы до сих пор ничего не знали, вообще не о чем было бы беспокоиться.

– Думаете, сейчас это сработает?

– Ынхо, вы же сами вызвались.

Бин, глазом не моргнув, приготовила чернила и кисть. Ынхо, сам того не осознавая, облизнул губы кончиком языка. Оглядевшись по сторонам, он разорвал шёлковую занавеску.

– Что вы делаете?

Ынхо, подойдя к Бин с куском шёлка в руке, сказал:

– Всё же мы мужчина и женщина… Как я могу предстать перед вами в таком виде? Хотя бы завяжите глаза.

– Как я буду писать с завязанными глазами?

– Я укажу вам, где писать. Ведь для передачи способности не обязательно, чтобы иероглифы были абсолютно правильными?

– Это так.

– Значит, решено.

Ынхо закрыл глаза Бин куском шёлка. Его прикосновение, которое она ощутила всего на мгновение, заставило её сжать губы. Ынхо, ничего не заметив, сосредоточился на том, чтобы покрепче завязать узел и не дать повязке соскользнуть.

– Думаю, так достаточно.

– Вы и правда это сделали…

– Подождите немного.

Когда глаза Бин оказались закрыты, она ощутила, что все остальные её чувства стали острее. Она слышала, как Ынхо раздевается рядом с ней. Звуки, с которыми одежда падала на пол, а шёлк скользил по коже, были громче, чем обычно. В комнате воцарилась совсем иная атмосфера, чем всего пару минут назад.

«От этого всё ещё страннее», – подумала Бин.

Она услышала, как Ынхо сел. Бин не хотела представлять, как он выглядел сейчас, сидя перед ней. Если она представит его, то сразу же покраснеет.

– Я готов. Что ж, начнём с рук.

Ынхо макнул кисть в чернила и вложил её в ладонь Бин, затем мягко взял её руку и положил на свою. От этого прикосновения Бин вздрогнула. Рука Ынхо была крепкой и отличалась от рук Самволь или её собственных, а движения мышц под кожей казались совершенно незнакомыми.

«Может, не стоило закрывать глаза?» – подумала Бин.

Она чувствовала кончиками пальцев кожу Ынхо, твёрдость его тела, слушала его дыхание и вдыхала свежий аромат. От этого волоски на её теле встали дыбом.

– Что ж, начинаю писать.

Бин медленно двигала кистью, пытаясь очистить разум от отвлекающих мыслей. Кончик кисти вычерчивал линии на коже Ынхо.

Бин, что означает «сияющий».

Ынхо молча наблюдал, как на его теле появляется имя Сомун Бин. Холодок от чернил и прикосновение кисти были ему в новинку, но самое странное чувство он испытывал, глядя на возникающее на коже имя. Наконец Ынхо взглянул на Бин. Только завязав ей глаза, он смог как следует разглядеть её лицо. В этом было какое-то противоречие. Круглый лоб, красивый нос, немного вздёрнутый вверх, как кончик посона[22], и губы. Ынхо молча смотрел на губы Бин. Затем неосознанно поднял другую руку и коснулся её лица.

– Ынхо?..

От неожиданности Бин замерла с кистью в руке. Только тогда Ынхо понял, что натворил, и поспешно убрал руку.

– А… чернила. Там были чернила.

– Вот как. Вы меня напугали.

– Простите. П-пишите скорее.

Бин снова осторожно пошевелила кистью, продолжая выводить на коже Ынхо своё имя – Сомун Бин.