Ярость небес. Часть 2 - Виктор Сергеевич Викторов

Только это не помогло. И понял я уже это тогда, когда практически всё рассказал.

А рассказ весьма Гариона заинтересовал.

— А где говоришь, ты это всё делал? — прищурился Гарион. — Очень прям интересно стало. В какой кузнице?

— Да неважно, — небрежно отмахнулся я. — Скажем так, мне помог один знакомый кузнец. Профи! Он же и мастерскую предоставил, помог дельными советами. Сам бы я ничего не смог сделать, ты же знаешь. С меня кузнец, как с твоих туфлей наушники.

— Что с туфлями? — недоуменно переспросил гном.

— Говорю, что из меня кузнец, как из страшицы кормилица! — перевёл я выражение на местный лад. — Плохо всё!

— Ну да, ну да, — задумчиво покивал гном, нахмурив и без того изборозденный морщинами лоб. — Какой интересный кузнец, оказывается. Наш народ таких мастеров шибко уважает. Особенно тех, кто имеет навыки работы с чёрным мифрилом. Слушай, а давай сделку? Ни к чему тебя не обяжет.

— Какую сделку? — невольно насторожился я. Не к добру это, если гном сам предлагает сотрудничество. Обычно их приходится уговаривать по полдня. — И зачем это мне?

— Всё очень просто. Я тебе вместо одного, дам целых два «става», которые тебе полагаются за успехи в освоении своей специализации. Хорошие, полезные. Всего несколько разумных во всём мире знают эти вязи. Причем не из тех, которые нужно давать начинающим мастерам рунного дела на их пути к саморазвитию, а самых, что ни на есть, боевых и секретных. Могу гарантировать, что тебя это очень усилит.

— Заманчиво, — выдавил улыбку я, прекрасно понимая, что если такой разумный, как Гарион, столь щедро сулит всевозможные блага, нужно ждать подвоха. Как правило, очень серьезного. — Мне кажется во всей этой схеме есть одно большое «но». Что я должен буду сделать?

— Сущие пустяки, — сверкнул глазами Гарион. — Ты меня познакомишь с этим самым кузнецом.

— И всего-то? — деланно фыркнул я.

В этот самый момент мой мозг лихорадочно просчитывал варианты, от: «Подкупить какого-то кузнеца, чтобы он подтвердил, что помогал мне переделывать кольчугу этого, будь он трижды неладен, Эйкена», до: «подкупить какого-то кузнеца, чтобы тот во время беседы как-нибудь незаметно грохнул Гариона, сующего свой нос, куда ему вообще не требуется».

Ой, не нравится мне его любопытство.

Нет, я понимаю, что как кузнец — я никакой, и где-то только что умудрился крупно «засыпаться». Но самое страшное заключалось в том, что я не понимал, где именно я «накосячил»?

— В принципе, не вопрос. Но, услуга за услугу. Ты мне должен рассказать, почему тебя это так заинтересовало? Идёт?

Несколько секунд Гарион изучал меня довольно странным взглядом, от которого мне стало немного не по себе, затем медленно кивнул, соглашаясь.

— Ты или дурака из меня делаешь, Белый, или сам законченный дурак, — тяжело вздохнул Гарион. — Как же ты меня утомил своей хитрожопостью, если бы ты только знал. В то, что ты переделал кольчугу, модернизировав её чужой руной, я, почему-то, охотно верю. Я видел твои мечи. Но только ты забыл одну очевидную вещь. А точнее, ты её просто-напросто не знал. И я сейчас это прекрасно понимаю.

— Какую вещь? — я уже понимал, что услышу то, что мне очень и очень не понравится, но отмотать назад уже ничего не представлялось возможным.

— Какая температура плавления чёрного мифрила? — Гарион внезапно остановился, повернувшись ко мне. — Не знаешь?

— Да оно как-то само раскалялось, — принялся я напускать туман. — Я же не стоял с термометром… Больше по цвету ориентировался, по мягкости металла там… сам, в общем понимаешь.

— По дерьму ты ориентировался, — безжалостно припечатал Гарион. — А вот теперь слушай сюда. Чтобы работать с черным мифрилом, мой хитрожопый «коллега», тебе не подойдет ни одна кузница. Ни одна! Объясню почему, прежде чем ты снова начнёшь мне городить свою ахинею. Помолчи! — рассерженно рявкнул гном, видя, что я уже начал открывать рот, чтобы вставить свои «пять копеек». — Во-первых, — принялся он загибать узловатые пальцы, — если на кузнечный горн не наложены специальные рунные ставы, выдерживающие температуру плавления чёрного мифрила, то от твоей кузницы останется пепелище. Буквально через несколько минут. Во-вторых: безопасно находиться возле подобного, даже защищенного «ставами», горна не сможет ни один разумный. Ни гном, ни хуман, никто. Конечно, если ты умеешь принимать ипостась огненного элементаля, то другое дело, — насмешливо заметил Гарион. — В третьих: помимо специального горна, и чудовищной температуры, с которой ты каким-то образом умудрился справиться со своим «другом-кузнецом», мастерская в обязательном порядке дорабатывается. Серьёзно дорабатывается. Вентиляция, дополнительные рунные вязи, способствующие понижению температуры в помещении, специальный инструмент… Понимаешь, о чём я говорю?

— В общих чертах, — вздохнул я, окончательно осознав, что Штирлицу сейчас будут предлагать остаться.

— Ну хорошо, хоть не отрицаешь, — посуровел Гарион. — Ну так что? Расскажешь старому дураку, которого ты только что старательно лепил из меня, где ты откопал гору чёрного мифрила, изготовил из него инструмент, наложил на него рунные «ставы», которых ты даже знать не можешь, а потом собрал ими горн? И если ты мне сейчас начнёшь рассказывать, что твой знакомый «кузнец» находится в Кроат-думе и любезно предоставил тебе свою мастерскую, то ты сразу отсюда покатишься к демонам, а я пойду спокойно пить эль в таверну. Даже разговаривать с тобой не стану. У тебя всего одна попытка, Белый!

Если бы «дроу» умели краснеть, Гариону бы мой вид доставил несколько приятных секунд. Вот только я бы краснел не пристыженный его словами, нет. Я бы менял окраску от собственной глупости и недальновидности.

«До сих пор считаешь себя самым умным? — деловито поинтересовался внутренний голос. — Тогда у меня для тебя скверные новости, Вова!».

— В то, что ты нашёл на просторах Флерала рунного оружейника, я верю ещё меньше, чем в твои невероятные успехи в возведении кузнечных мастерских, — продолжил добивать меня гном. — Ты, вероятно, не знаешь, но точное число тех, кто работает с мифрилом, мне прекрасно известно. Более того, я их всех знаю лично. Это мастера Рунного братства. И тебя в этом списке до сегодняшнего дня не было и быть не могло. Имена называть, или поверишь мне на слово?

Решение далось нелегко, но выбора уже не было. Нужно было начинать аккуратно колоться.

— Хорошо, — кивнул я. — Есть спокойное место без лишних ушей, где бы мы могли с тобой всё обсудить? Я отвечу на твои вопросы, а ты — на мои.

Я понимал, что сейчас, по сути, ступаю на серый весенний лёд, где цена ошибки может быть настолько высока, что поставит под удар все мои начинания.

Но шансы на благополучный