Баба-Яга в Ведовской Академии, или Кощеева Богатыристика - Витамина Мятная

не поняла, уж очень одинаковые с лица молодцы были. «Когда ж я их различать-то начну?» — в сердцах ругнулась я и остолбенела, когда один из них рванул на мне платье. Другой дернул и оторвал рукав.

— В реальность лучше ходить в рванине, — объяснил мне, хватающей ртом воздух, один из соколов, — там все так ходят. Потому что в том мире обокралипсис случился, и на хорошую одежду у них теперь денег нет.

— Страшный тот мир, упадный, — пугал Финист, а у меня прям сердце от страха заходилось. Что там с мамой, жива ли после этого обокралипсиса? И чего крали-то? Обокралипсис же. Души? Жизни? И кто крал? Навьи?

Стало совсем страшно: и в этот цветник мы лезем? Я почувствовала острый выброс адреналина, а нервишки-то и впрямь задергались!

Богатыри дружно свернули в темный коридор, воровато огляделись и толкнули неприметную дверь. Я, так же окинув глазами пустынный проход, юркнула следом.

Челюсть снова очутилась на полу.

Это был мужской сортир. Да не просто какой-то жалкий туалетишко. Сортир с большой буквы. Здесь было все, начиная от ночных ваз, высившихся до потолка, и кончая внушительными ватерклозетными тронами. При взгляде на это пыльное изобилие, сразу начинает хотеться пи-пи, даже если раньше ты и не думал об этом.

Финисты дружно направились в самый дальний угол к рядам аккуратных резных будочек. Отворив дверь, над которой поиздевался какой-то урод с лобзиком, мы набились в тесную кабинку и захлопнули за собой дверь с резьбой в виде виноградных кистей и почему-то сов.

Один из братьев-акробатьев резво шагнул в сухую латрину.

— Кгым, — смущенно откашлялся один из Финистов, почесывая щеку. — У нас здесь дыра в защите академии, в прошлом году случайно обнаружили. — Я решила не уточнять, зачем братья-акробатья лазили по неработающему туалету, превращенному в склад-музей. Видать, особо мокрая тайна там имеется, о которой лучше не знать.

— Можно незаметно улизнуть в близлежащую деревеньку. Когда навьи академию пытались штурмом взять — пробили. Дыр наделали, а захватить не смогли. У нас теперь эта дыра на манер черного выхода работает: если все достанет — можно смыться на денек-другой.

«Вон оно как! — подивилась я. — Не только меня эта учеба угнетает. Даже избалованным золотым мальчикам принципиальность веректриссы поперек горла встает».

— Ну, смываемся! — подытожил все сказанное ясно-сокол и дернул за цепочку.

ГЛАВА 7

Тем же способом, что и Финисты ясно-соколы, я «смылась» из академии.

Стоило дернуть за веревочку, как дверка открылась и меня, кружа и засасывая, унесло прочь.

Я стремительно летела, а впереди в темноте туннеля виднелось нутро будочки и овальная дыра в деревянном настиле пола, с пахучей неизвестностью в глубине.

Где-то на середине полета к деревенскому сортиру я почувствовала, как две руки схватили меня под локотки. Шорох крыльев и резкий рывок в сторону, подальше от вонючего нутра кабинета задумчивости. В следующий миг мы все трое покатились по мокрой траве и по прибытии замерли в позе крестика.

Только по одному запаху бензина и мокрого гудрона я поняла, что вновь попала домой в свою родную реальность.

— Все, приехали! — сообщили мне Финисты то, что я и так знала, и тут же синхронно вскочили, выхватив острые сабельки. Видя такую активность, я тоже поспешила подняться с земли.

Кусты, в которых мы приземлились, выглядели препаршиво. Везде валялись грязные баклажки, мятые обертки и прочий сор.

Видно, и в самом деле здесь случился этот обокралипсис.

— Держись рядом с нами! Далеко не отходи!

— Знаешь, что за твари здесь водятся? Жуть! — Встревоженная предупреждениями, я вплотную прижалась к спинам богатырей и шаг в шаг засеменила за ними.

От страха я начинала грызть ногти. Как же наши тут в реальности живут? И остался ли кто в живых? Или за это короткое время навьи населили реальность мясолюбивой нечистью и терроризируют теперь местных жителей?

А Финисты чуть ли не скользили на пузяках по траве, хищно зыркая по сторонам. У каждого в руке было по золотой сабельке.

Общая настороженность и нервозность богатырей передалась и мне. Втроем мы упорно ползли вперед, в темноту.

От резкого рева рядом я заорала в голос. В глаза ударил, ослепив, яркий луч света. Рядом на два горла заголосили ясно-соколы.

Послышались два синхронных удара по металлу и двухголосый вопль:

— МОЧИ МОНСТРА! — И все это на фоне родной трехэтажной жалостливой ругани.

Стоило проморгаться от яркого света, я увидела богатырей, азартно полосующих на металлические лоскуты тормознувший у обочины автомобиль.

Водитель авто куда-то смылся, не иначе испугался боевого энтузиазма и богатырских присказок, с которым Финисты наскакивали на фырчащую машину.

Когда смогла выдохнуть после пережитого возмущения, я представила заголовки местных газет, и мне вновь стало дурно.

Стоило двигателю заглохнуть, как Финисты дружно, с гордыми и самодовольными моськами от честно проделанной богатырской работы повернулись ко мне.

Но так и не дождались от меня нужной реакции. Ни тебе аплодисментов, ни охов-ахов, ни поздравлений с победой.

— Ну, это так, мелочь была, — списав все на мой испуг, стали объясняться ясно-соколы.

— Ты сильно не пугайся, этот жалкий монстр уже повержен, — хвастливо заметил один из соколов.

— И вот с этим вы сражаетесь? — я показала на искореженную машину, все еще не веря своим глазам.

— Ой, да что тут только не водится! — радостно поделился один из братьев. — За год обучения с чем только не сражались! И с длинным ползущим змеем.

— Трамвай… — определила я.

— И с огромной фырчащей колбасой с гармошкой посередине. Эта тварь особо жуткая! Жрет местных жителей, а бока у нее прозрачные и можно видеть, сколько она за этот вечер людей проглотила!

— Иногда так нажрется, что они там, в ее нутре, как селедки в бочке, лицами расплющенными к прозрачным стенкам прижимаются!

— Пассажирский автобус в час пик, — определила я зверя.

— И со страшной тварью с рогами на башке встречались, она чем-то отдаленно похожа на предыдущую, тоже жрет людей и внутри себя маринует…

— Троллейбус, — поскрипев мозгами, догадалась я.

— А самые страшные — это те твари, что крылья сзади складывают и всяко-разно на себе таскать любят для камуфляжа и сливания с местностью, не иначе.

— КамАЗ, — с трудом, но я определила марку зверя.

— Ну тут еще ползущие всякие водятся, с одной клешней типа крабов и хвостом сзади типа скорпионов. Но этих легко догнать, они медленно ползают.

— Экскаватор и трактор, — догадалась я.

— Труднее поймать летящую по дроге колбасу, что огнями светит и гудит…

— Фура, — безошибочно определяла я жертв сказочных богатырей. Они еще и за машинами гонялись!