Записки о сломанном мире - Ольга Войлошникова

— Действительно, я и не подумал! — развеселился Джерри. — Но мне досаждает, что я не вижу отсюда сигналов светофора. Разве что отблески.

Вот ещё одно слово, которое никак не хотело уживаться в моей голове! «Светофор». Точнее, оно не хотело соглашаться с тем, что видели глаза. Здесь светофор был горизонтальным ящиком с закреплёнными внутри магическими факелами, вспыхивающими попеременно. Подсознание же настаивало, что вид у светофора должен быть другой. Какой? Этого я уже не помнил, и это раздражало.

— Ничего, водитель же видит, — постарался отогнать назойливую мысль о светофорах я.

— Но я привык контролировать процесс, — настойчиво возразил Джеральд.

— Тогда радуйся, что ехать недолго.

— Действительно.

На город опускались мягкие сумерки. Сейчас особенно бросалось в глаза, что город этот полон магии — привычной, совершенно бытовой, никем особо не замечаемой. Многие лавочки и магазины включили завлекающую подсветку. По стёклам витрин пробегали муаровые всполохи, мигали огоньки, имеющие исключительно артефактную магическую природу, кое-какие заведения побогаче вроде театров или ресторанов могли позволить себе даже изредка оживающую картинку афиши. А такое солидное место как дом терпимости — даже полупрозрачную иллюзию. Правда, только внутри помещения, потому что на улице всё должно было быть прилично.

Итак, само здание поразило меня размахом — огромный фасад, выходящий на центральную улицу, украшенный мощными колоннами и помпезными барельефами, три этажа светящихся окон, забранных драпировками, величественный портик входа. Однако, небедное заведение!

На ступенях нас приветствовал швейцар, взявший под козырёк, после чего мы попали в большой и, надо признать, довольно элегантно обставленный холл. Здесь тянулась длинная стойка с пятью девушками-регистраторами, и все они были заняты, разговаривая с посетителями, совершенно разного на вид достатка и профессиональной принадлежности.

— Присядем пока, — кивнул мне Джерри на один из стоящих тут диванов.

— Пожалуй.

Мы уселись, и, словно среагировав на наше появление, в нише напротив дивана (высотой примерно с метр и шириной в полтора) тотчас как раз и завелась иллюзия вполне по профилю заведения — под развесёлую музыку по сцене запрыгали дамочки в корсетах и длинных пышных юбках. Длина юбок компенсировалась тем, что танцовщицы беспрерывно задирали ноги в блестящих сетчатых чулках, и при должном внимании можно было заметить, что кроме чулок и туфель на высоченных каблуках девицы более ничем себя не обременяли.

— Ну и цены! — вдруг громогласно заявил колоритного вида мужчина, в котором я непременно заподозрил бы пирата. — Я же не собираюсь покупать девку насовсем! Мне бы только переспать!

— Пошли-пошли! — посмеиваясь, потянул его за собой приятель ростом поменьше, зато потолще. Этот тоже был наряжен необычно, а пуговицы на камзоле были здоровенные, с грецкий орех, и блестели жёлтым металлом — неужели золото?

— Нет, ты видел⁈ За что?..

— Может, все они гимнастки, — похохатывал маленький.

— Да у меня есть деньги! — возмущался первый. — Но принцип! И натурально — за что???

Они проследовали к выходу, и Джерри слегка подтолкнул меня локтем в бок:

— Пошли!

Стоило нам подняться с дивана, как сцена с прыгающими девицами тут же погасла.

У стойки нам улыбнулась весьма миловидная распорядительница, которая разительно отличалась от иллюзии — для начала, на ней был довольно строгий брючный костюм с белой блузкой и жилеткой, а волосы убраны в аккуратную причёску. На лацкане жилетки красовался латунный прямоугольничек с именем: «МЭРИ-АННА».

— Добрый вечер, Мэри-Анна! — жизнерадостно приветствовал её Джеральд. — А вот и мой кузен! Давненько я собирался его к вам привести.

Внутренне я возмутился — ничего себе! «давненько»! а мне ни слова, всё как будто рано! — но внешне только сдержанно улыбнулся и кивнул распорядительнице:

— Добрый вечер!

— Приветствую вас, господа! — Она посмотрела на меня более внимательно: — Мистер Андервуд, верно?

— Уильям Андервуд, к вашим услугам.

Джеральд тем временем цапнул со стойки большой альбом с живыми фотографиями довольно фривольно одетых (или, скорее, раздетых?) девиц, быстро пролистал его, выкрикнул:

— О! Нэнси! Мне подойдёт, — и ткнул пальцем в картинку, после чего так сплошь пошла розовыми искорками и словно залилась чёрным лаком.

— Ваш номер девятый, — мило улыбнулась Джеральду Мэри-Анна, подавая ему ключик с брелоком в виде бильярдного шара с бронзовой цифрой «9» на боку, — первый этаж…

— Я помню, налево! — расплылся он и живо хлопнул меня по плечу: — Как видишь, всё предельно просто. Выбираешь — и вперёд. Сотрудникам Департамента обслуживание бесплатное.

— Даже так? — усмехнулся я.

— Скорее, оплата производится раз в неделю за счёт средств муниципалитета, — улыбнулась Мэри-Анна, — но это уже мелочи. Идите, мистер Стокер, я всё объясню мистеру Андервуду.

— Отлично! — ещё раз улыбнулся Джеральд и удалился.

— Можно просто Уильям, — попытался сделать непринуждённую мину я.

— К сожалению, на службе нам не положено, — сдержанно улыбнулась она. — Приступим? — Она придвинула мне оставленный Джеральдом альбом: — Здесь действительно всё просто: фотография девушки, выше — имя, ниже — услуги. Если лист дезактивирован, значит, девушка уже занята.

Что ж, посмотрим.

Я открыл первую страницу. Чёрный квадрат. Нет, погодите, кажется, это было про что-то другое… Ладно, неважно. Листаем дальше. Вплоть до двадцать третьего номера шла сплошная чернота. Надо полагать, всю элиту уже выбрали. Хотя, может статься и так, что на первых страницах находились те, кто у них уже отчислен «по выслуге лет». Кто их знает, как у них тут альбомы устроены?

А на следующей странице меня ожидал… ожидала… ожидало потрясение, после которого я даже стал склонен присоединиться к мнению того колоритного джентльмена, покинувшего сие респектабельное заведение. На движущейся картинке принимала завлекательные позы такая мадам… Нет, Бог с ней, что была она чрезвычайно дородна — я лично не испытываю предубеждений по отношению к полным женщинам (более того, в глубине подсознания я даже уверен, что многим мужчинам именно нравятся толстушки) — но ведь она была откровенно страшная! И при этом лицо, совершенно не обезображенное интеллектом.

На странице напротив завлекательно лежала в кровати ещё одна подобная фемина, затянутая в эластичное бельё, как сарделька.

Может, здесь особенная мода на полных? Память неожиданно осчастливила меня чёрно-белой картинкой, на которой чрезвычайно обширная женщина с густыми чёрными усами была сфотографирована в пышной балетной юбке. Я сморгнул наваждение и перевернул лист:

— О, Боже…

— Что такое? — беспокойно спросила Мэри-Анна.

— А больных сюда тоже