Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

— Ты прав, я боюсь, — надменно произнес Санек. — Но не тебя! А вони, которое идет от твоего дерьма, когда ты удираешь. Ярл, — Санек повернулся к Кетильфасту. — Я помню, что у нас с хирдом Альва мирный зарок. Но, надеюсь, боги не рассердятся, если я немного поучу учтивости этого хвастуна. Келль правду сказал: если бы не его глупость, наши хирдманы были бы живы.

— Ты сейчас назвал меня глупцом? — Альв аж подпрыгнул.

Вот же избирательный слух у коротышки.

— Я не хотел обидеть тебя, Рыжебородый, — произнес Санек, не убирая ладони с меча. — Я просто сказал правду. А разве можно обижаться на правду?

Кое-кто из хирдманов засмеялся. Причем это были хирдманы Альва, а не Кетильфаста.

— Еще как можно! — взревел Альв. — Доставай свой меч, Бергсон! Сейчас я заберу его себе! — Но смотрел он при этом не на меч, а на Глаз Локи. — Эй, кто-нибудь! Дайте мне щит!

— Стоять на месте! — рявкнул Сигурд. — Вы двое! Стоять! Это мой гард! И только я решаю здесь, будет хольмганг или нет!

Глава 11

Глава одиннадцатая

Игровая зона «Мидгард».

Уровень один

Зряшная кровь

— Стоять на месте! — рявкнул Сигурд. — Вы двое! Это мой гард! И только я решаю здесь, будет хольмганг или нет!

Бойцы за его спиной мгновенно скинули щиты в боевое положение.

— Только я! — повторил Сигурд. — И я решаю… — Он глянул на Санька и вдруг подмигнул:

— Хотите биться, бейтесь!

Взревели все: хирдманы Кетильфаста, Альва, Сигурда… Сейчас кого-то убьют! Праздник! Праздник!

Воины мгновенно образовали круг. Хирдманы Кетильфаста вперемешку с бойцами Альва. И только хирдманы Сигурда встали монолитной линией.

Мирные граждане тоже засуетились. Все старались забраться повыше, чтобы не упустить самых аппетитных подробностей смертоубийства.

Кто-то сунул в руку Санька разноцветный щит. Разнообразия ради Санек его принял. Рыжебородый — неплохой воин. Но не настолько, чтобы Санек счел его по-настоящему опасным. Разве что в статичном варианте хольмганга, когда бойцам запрещалось сходить с места. Но такой тип поединка, насколько Санек помнил инструкции мастера знаний, требовали парной работы. Один рубит, другой прикрывает. В единоборствах подобной практике не было.

Санек опустил щит на утрамбованную землю рыночной площади, отметив, что ее не так давно поливали водичкой. Это хорошо. Пыли будет меньше.

Сигурд приосанился и принялся оглашать правила будущего поединка. Они были стандартными: до трех щитов, до невозможности продолжать бой и прочее.

Что характерно: чистым, то есть свободным от мести, конунг бой не объявил. Ну да, на фига ему? Разделяй и властвуй.

Санек фиксировал сказанное, чтобы не упустить что-то важное, но его куда больше интересовал Сигурдов нагрудник. Артефакт второго уровня у местного. Это не укладывалось в картину мира, которую составил Санек. Или в этой местности действительно артефактов как грязи, или кто-то постарался обеспечить конунга дополнительной защитой. Уж не тот ли неизвестный, который сунул дрянь Аленке в мозг?

Конунг говорил и говорил. Народ терпеливо ждал…

А Рыжебородый тем временем немного поостыл… И протрезвел.

Санек только теперь заметил, что коротышка с утра неплохо так принял на могучую грудь.

Сигурд завершил речь. Доволен, сука. Кто бы ни победил, клин между бойцами Кетильфаста и Альва будет вбит изрядный.

Ну, сейчас Санек малость подпортит конунгу настроение.

— По закону я имею право выдвинуть условие! — провозгласил он, едва Сигурд завершил речь.

— Никаких условий! — взревел Рыжебородый.

Кто-то из хирдманов Кетильфаста засмеялся. Вспомнил, видимо, его бой с Наддадом.

— Не веришь в победу? — поинтересовался Санек.

— Я тебя убью!

— Твой выбор! — согласился Санек. — Но условие будет и оно простое: если я побеждаю, хирд Альва уходит под руку Кетильфаста! И сам Альв тоже, если жив останется! Если не устраивает, я не стану тратить время на то, что не прибавит мне ни богатства, ни славы. Принимаешь ли ты мое условие, Альв?

Смотрел он при этом не в глаза Санька, а повыше — на сверкающий золотом артефакт.

Ах ты ж мелкая корыстная… эльфятина.

Бескомпромиссная борьба гордости и жадности выразилась в скрежете зубов, тисканье рукояти топора и злобном шипении. В итоге жадность победила.

Я согласен! — рявкнул коротышка. — Согласен на твои условия! Только больше никаких условий!

— Тогда поклянись! — потребовал Санек.

Альв еще пару секунд поскрипел зубной эмалью… и поклялся.

Санек одобрительно кивнул… И расстегнул ремешек «Глаза Локи».

— Эй, ты что творишь? — забеспокоился Рыжебородый.

— Снимаю шлем, — пояснил очевидное Санек. — Надену что-нибудь попроще. Дар бога будет тебя отвлекать от поединка!

— Так нельзя! — возмущенно завопил Альв.

— Еще как можно, — Санек протянул снятый шлем Федрычу. — Ты сам сказал, Рыжебородый: никаких условий.

Альв запыхтел как маленький паровоз. Но возразить ему было нечего.

Санек глянул на Сигурда. Конунг больше не улыбался, глядел сурово.

Ожидаемо. Теперь Сигурд точно будет на стороне коротышки.

Что ж, значит победа должна быть чистой.

— Бейтесь! — разрешил Сигурд и Альв…

Нет, он не ринулся вперед с грозным ревом. Рыжебородый очень осторожно, боком, пошел вдоль своей стороны огражденного щитами круга. С очевидной целью: поставить Санька против солнца.

Санек с места не сдвинулся. Встал вполоборота, положив меч на правое плечо, и уперев край щита на землю. Он демонстративно смотрел не на противника, а на кружащихся в небе ворон. Или воронов. Точно воронов.

По местной традиции это означало, что Один лично отправил сюда своих наблюдателей. Однако Санек в точности приметы сомневался. Рынок же. До мясных рядов — метров тридцать. Их и видеть на надо, чтобы узнать о наличии. А для падальщиков быстро портящееся без рефрижераторов мясо поинтереснее, чем пара людишек с блестящими железками. Которых им в любом случае не продегустировать, потому что проигравшего наверняка кремируют.

Или нет.

Альв атаковал. Быстро, точно, с идеальной дистанции. Секира на длинной рукояти плюс сама ручища, непропорционально длинная, если сравнивать с короткими кривыми ножищами.

Санек, хоть и демонстрировал зрителям пренебрежительное равнодушие, отслеживал каждый вдох-выдох Рыжебородого. Человеческий глаз — не визор скафа с его круговым обзором, но умелое использование бокового зрения обеспечивало никак не меньше ста восьмидесяти.

Санек сместил щит, подставив его под удар секиры. Добрый удар. Боевой топор прорубил доски и увяз.