Игры Валхаллы - Александр Владимирович Мазин

Скепсиса в голосе Сигурда было больше, чем воды в дешевом пиве.

— Так говорят, — согласился Санек. — Люди говорят многое… О чем-то стоило бы промолчать.

Сегодня за едой конунг явно злоупотребил чесноком. И пивом. А вот чисткой зубов не заморочился.

— Еще говорили: ты умелый и беспощадный воин, — дыша на Санька вышеупомянутым набором ароматов, изрек Сигурд. — Грейпюра Крикуна убил. Крикуна я хорошо знал. Он был хорош, Крикун. Хотел к себе в хирд забрать, да он отказался. Сказал: у меня будет одним из многих, а у Олавсона — лучший.

— Лучший? — Санек отодвинулся подальше от выхлопа. — В чем же? Разве что в кровожадности он лучшим был. Спать спокойно не мог, если кого-нибудь не замучит!

— Великое искусство — заставить говорить того, кто молчит! — с пафосом провозгласил Сигурд. И без перехода: — Пива хочешь?

Ага, значит, все-таки гость.

Санек мотнул головой:

— Позже.

— А я хочу сейчас, — Сигурд отошел к скамье, приложился к кувшину.

— Так о чем я? Большим искусником был Грейпюр.

— Скорее любителем, — не согласился Санек. — Заставить человека без толку вопить от боли он любил, да. А вот разговорить… Говорить — другое. Тут настоящее умение нужно. Грейпюр любил помучить. А что скажет тот, кого он мучит, правду, ложь, вообще ничего… Грейпюру было без разницы. Лишь бы кричал громко. Он и сражался со мной так же. Хотел, чтоб я помучился. Для того и вызвал.

— А ты? — прищурился конунг.

— А я просто хотел его убить. И убил.

— … Умный, умелый и беспощадный, — произнес Сигурд, возвращая кувшин на скамью и садясь. — Так о тебе говорили. На хольмганге, что был сегодня на рыночной площади, я не заметил ни первого, ни второго.

Санек улыбнулся.

— Вообще ничего? Так ли?

Озадачился конунг. Потом что-то сообразил и помахал указательным пальцем:

— А ты хитрец! — Он снова приложился к кувшину, сообщил многозначительно: — Хрогнир тоже был таким… — И внезапно сменил тему: — Куда вы с ним ходили, Сандар?

— Мы были в разных местах, — уклончиво ответил Санек. — Какое тебя интересует?

— То, где золото! — рявкнул Сигурд. — Или ты думаешь, что я поверил в сказку о походе за край Мидгарда?

— А стоило бы, — заметил Санек. — Потому что это не сказка.

— Думаешь, я настолько доверчив? — Конунг криво усмехнулся. — Мои люди раз десять прошли туда-обратно по реке, которая, по словам болтунов, ведет в страну золотых песков, но не увидели ничего, кроме той же мутной воды и затянутых тиной омутов.

— Хочешь, чтобы я огорчился из-за этого? — усмехнулся в ответ Санек. — Твои люди, твои корабли. Если им нечем заняться, они могут хоть до ледостава ту реку бороздить. Или еще какую-нибудь. Мне-то что?

— Та река не замерзает, — рассеянно проговорил конунг.

Он думал. И додумался:

— Хочешь сказать: без тебя они ничего не найдут?

— Это ты сказал, не я.

— Значит есть проход есть! — Сигурд оживился.

— Этого я тоже не говорил.

— Есть, есть, не увиливай! И ты знаешь, как туда попасть. Знаешь, Сандар, я бы не отказался сходить туда вместе с тобой. Я умею быть щедрым, хёвдинг.

Вот уже и хёвдинг. Чего не скажешь ради золота. В щедрость Сигурда Санек не верил. От щедрых хирдманы не бегут. Но не важно. Сигурд ему не нравился. Просто не нравился. Говно мужик.

— Проведи меня туда, Сандар-хёвдинг, и ты посмотришь, каким я могу быть благодарным!

— А я бы не отказался посмотреть, как ты подрежешь языки тем, что тебе все это наболтал, — сказал Санек.

Он бы и сам их подрезал. Наверняка же кто-то из Кетильфастова хирда слил инфу.

— Не хочешь, значит. Ладно. Мы к этому еще вернемся. А о деве, что приходила с тобой к Эйлейву, тоже ничего не расскажешь? — внезапно сменил тему Сигурд.

Санек пожал плечами:

— Зачем говорить о том, о чем ты уже знаешь.

— Зачем ты тогда пришел, если не хочешь со мной говорить?

Рассердился. Или прикидывается?

— Ты позвал, я пришел, — Санек без приглашения опустился на скамью в метре от Сигурда. — А поговорить я с тобой хочу, — Санек согнал улыбку с губ, произнес жестко: — И я это сделаю.

— Говори, — разрешил Сигурд.

Вызов со стороны Санька он проигнорировал.

— Я могу сказать тебе, почему я пришел сюда с Кетильфастом.

— Ты пришел, потому что ты его человек. Это я и так знаю, — Сигурд и передвинул белую фигурку, потом еще одну.

— Я не его человек, конунг.

Сигурд оторвался от игры, посмотрел с интересом:

— Не его? А чей?

— Считай, что свой собственный. А Кетильфаст… Кетильфаст — мой друг. Но пришел я сюда только потому, что мне захотелось поглядеть на тебя, Сигурд-конунг. Поглядеть на того, кто пытался отнять у меня жену. — Санек чуть повысил голос: — На того, кто посмел ранить спасшую его.

Санек ждал, что конунг разозлится, но Сигурд молчал. Ждал продолжения. Значит надо немного подсластить пилюлю. Иначе конунг просто пошлет Санька подальше.

— Я смотрю на тебя, Сигурд-конунг и не вижу того, кто не чтит закон и богов, — Санек кивнул на парочку идолов у стены. — Да, ты немного жаден и не слишком ладишь с людьми. Но богов ты почитаешь, потому я не понимаю, как такое могло случиться?

— А я не понимаю твоих слов, — процедил Сигурд. — О чем ты говоришь сейчас?

— Не о чем, а о ком. Я о тебе, конунг. И о моей жене Аслог.

Санек приготовился. Если Сигурд решит напасть…

Не напал. Даже не разгневался.

— Но… Она не сказала мне, что ты ее муж, — Сигурд, похоже, смутился.

Все же хорошо, что они беседуют наедине. В присутствии подчиненных конунгу пришлось бы отреагировать на обвинение жестко.

Впрочем, в присутствии посторонних Санек не стал бы его провоцировать.

— Теперь знаешь, — сказал Санек. — А я знаю, что ее ранили на твоем корабле.

— И я не причинял ей вреда! — запротестовал конунг. — Клянусь серебряным ликом Форсети!

Он оправдывался. И Санек продолжил давить:

— Если не ты, то кто? Откуда у нее рана здесь? —