Это я, Катрина - Сергей Чернов

— Э-э-э… — Карина характерно мнётся.

— На улице хоть гуляешь? Играешь там во что-нибудь?

— Ну… иногда.

Понятно всё с ней. Она опять расслабилась и потеряла осанку, но замечаний уже не делаю. Она сама иногда, посмотрев на меня, выпрямляется. Постоянными одёргиваниями не поможешь, проблему надо снимать другим путём. Знаю каким.

— Через недельку отведу тебя в хореографическую студию, — замечаю её тяжёлый вздох. — Не хочешь?

Тоскливо пожимает плечами.

— Не хочешь, как хочешь, — отвечаю тем же жестом, хрупаю печеньем. — В старших классах ты превратишься в разжиревшую размазню. Возможно, проблемы со здоровьем начнутся. Не, замуж ты всё равно сможешь выйти. За какого-нибудь армяно-грузина, они любят беленьких и жирненьких. Будешь на базаре мандаринами торговать. А чё такого? Кому-то и этим заниматься надо.

От описанных жизненных перспектив в глазах девочки разгорается ужас.

— Вот смотри, — ставлю чашку, чтобы покрутить руками. — Мы с Её Величеством входим в высшую страту девушек. Самых красивых. Красивее Вики, например, я даже в модных журналах никого не видела. И все говорят, что если я ей и уступаю, то немного.

Карина снова вздыхает. На этот раз к тоске присоединяется зависть.

— Но всё равно мы продолжаем работать над своей внешностью. Гимнастика оттачивает движения, это важно, шлифует фигуру, о самочувствии и здоровье уж и не говорю. Ты же видела наше выступление.

Заканчиваю с чаепитием, отставляю чашку. Мне надо лекцию девочке начитать. Очень важную.

— Не ради хвастовства вспомнила. Мы показали всем свои возможности, в том числе красоту своего тела, которую в обычных условиях полностью не оценишь, — перейду чуток на личности: — А что можешь показать ты? Ответ очевиден: ничего. А раз ничего не можешь показать, то тебя нет, как девочки. Главная, вернее, самая первая задача, у нас какая? Стать эффектной. Как можно более красивой и ещё красивее. Не помешает ум, хитрость и уживчивый характер, но это потом. Сначала внешность.

— Почему мне папа с мамой ничего не говорили?

— Ой, не знаю! — отмахиваюсь. — Может, говорили, а ты мимо ушей пропустила. Может, сами не осознают. Бывает так, человек знает и делает правильно, но не осознаёт почему.

— Погоди-ка… — кое-что вспоминаю, как это ей не говорили? — Ты ж сама сказала, что мама тебя за поедание сладкого ругает? Так это оно и есть! Неужели ты думаешь, ей для тебя пару конфет жалко? Нет! Она как раз о твоей внешности беспокоится!

Перевожу дыхание. Сбивает своими вопросами с мысли.

— Девочкам надо быть красивыми, чтобы привлечь мужское внимание. Красота — главное женское оружие. Вот представь, ты выросла, тебе понравился мальчик, но ты вдруг понимаешь, что он даже смотреть в твою сторону не хочет. Зачем ему толстая прыщавая корова? Но если ты хорошенькая, тебе стоит улыбнуться — он сам подойдёт. Вот дальше нужны ум и такт, чтобы не упустить его. Но сначала — внешность. Так жизнь устроена, мужчины любят глазами.

— Тебе-то хорошо, вон у тебя какие глазки! — завистливо говорит девочка.

— А что бы стоили мои глазки, если бы я была жирной плюшкой? — резон мой непробиваемый. — У тебя тоже красивые серые глаза. Надо играть теми картами, которые есть, а не стонать, что у кого-то лучше.

— А мальчики?

— А что «мальчики»? Им нужно быть сильными. Их красота носит специфический характер. Как у оружия. Красивое оружие более эффективно. Но они могут и без особой привлекательности обойтись. У них другая функция. Мужчине надо быть достаточно сильным, чтобы держать семью.

— Как это?

— А то не знаешь как, — хмыкаю. — Вашу семью кто содержит? Вадим Петрович. Вы сыты, одеты, живёте в безопасности — кто это обеспечил?

— Мама тоже работает, — поправляет, вернее, пытается поправить, Карина.

— Мама работает. Однако, когда вас с Сашкой рожала, сидела дома с каждым года два-три. Кто вас всё это время кормил?

С этой стороны она не считала.

— А Саша сильный?

— Саша умный.

Карина глядит с ожиданием продолжения. Не поняла?

— Раз умный, значит, впереди хорошая карьера и зарплата. Выходит, он — сильный. Вернее, станет сильным.

И тут она задаёт самый толковый вопрос за всё время:

— Одного не пойму. Я тебе зачем?

— Зачем, зачем… у королевы дюжина фрейлин, — морщусь всем лицом от досады, — а у меня ни одной!

Затем делаю решительное лицо:

— У меня будет одна, но самая лучшая фрейлина! Только попробуй ею не стать! — мои глаза вспыхивают яростью. — Убью!

Там же, время 12:40.

— Как у вас дела, Даночка? — вопрошает сияющий Вадим Петрович.

Родители Карины вернулись к обеду, который быстро и организовали. Сижу, откушиваю обжаренные до золотистой корочки куриные кусочки, украшающие гречневую горку.

— Замечательно у нас дела, Вадим Петрович, — я безмятежна, и его украдкой скользнувший по моему бедру взгляд меня не смущает. Тем более, я в джинсах.

Постоянные мужские взгляды — среда, в которой живут красивые девушки. Давно к этому привыкла. Они приносят огромную пользу, заставляют держать себя в тонусе не хуже сбруи… Стоп-стоп! А ведь я давно её не надевала! Это упущение.

— Скоро отведу Карину в хореографическую студию. Поставим ей осанку, а затем решим, чем ей лучше заняться. Бальными танцами или художественной гимнастикой.

— А что лучше? — тётю Софу тема заинтересовала.

— Гимнастки немного красивее танцовщиц, но спорт травмоопасный. Посмотрим, что сама Карина потом скажет.

На неё все смотрят, а я понимаю, что сделала ошибку. Не надо сейчас ей находиться в фокусе внимания. Ей надо, как пришибленной мышке, в норке отсидеться.

— Но до этого ещё далеко. Мы с Викой тоже будем заниматься. В гимнастику ударимся. Кстати, многие лицейские девочки уже там. А Карина почему не в лицее?

Родители переглядываются, Сашок улыбается чуточку ехидно. Его сестра в седьмой класс перешла, то есть прохлопала рубеж, с которого разрешается делать попытку поступления. Но, судя по всему, она и не стремилась.

— Да к чему ей? — отмахивается Вадим Петрович.

— Ну, не скажите, — улыбаюсь очень хитренько. — Девочки в лицее на особом положении. Их очень мало, катастрофически мало. Вот у нас на два класса математиков всего две девушки. При таком дефиците даже