Я один вижу подсказки 17 - Никита Красавин

— Йоту, вы мне не доверяете? Да?

Он улыбнулся.

— Юный Алек, — тот назвал меня по-старому, — тебе не нужно волноваться. Ты, быть может, думаешь, что племя отвернётся от тебя. Я заверяю: это не так.

— А что тогда? Меня напрягают эти разговоры, как будто меня пытаются вывести на чистую воду. Не в обиду, шаман. И эти взгляды… — я покосился в сторону людей, которые опять шептались и смотрели на меня.

Шаман не ответил. Вместо этого он спокойно вытянул руку, взял мою правую и перевернул запястьем вверх. На коже была чёрная метка — знак Тотема: круг.

— Вчера был обряд пробуждения. Предки видели твоё тело и видели твою душу. Если бы ты был не нашего рода, то давно сгорел бы.

— …

— Если предки принимают тебя, если они даруют тебе своё благословение, то никто в племени не вправе сомневаться в тебе.

— …

— Ни мои слова, ни слова твоего отца, ни слова Ярва — ничто не сможет оспорить решение предков. Метка не лжёт.

Он отпустил мою руку.

— Запомни: какие бы воспоминания ты ни вспомнил, теперь мы в одной лодке.

Я смотрел на метку ещё несколько секунд. Напряжение, что было, начало отпускать: плечи, пальцы, выдох стал расслабленным.

Как будто племя приняло меня. Я был частью него и радовался этому. Никогда бы не подумал, что так будет.

…

Время за разговором прошло незаметно. Нам никто не мешал, но я краем глаза видел, что происходило в пещере.

Люди были взволнованы, двигались, занимались готовкой. Мясной, насыщенный аромат распространялся по пещере.

Вчера был аромат Морозного Зайца — он был другим. Этот же аромат тоже был другим: тяжелее и богаче.

Слюна появилась во рту, и я никак не мог её проглотить. Она всё появлялась и появлялась вновь.

У шамана ситуация была не лучше: тот уже даже не смотрел на меня, а исключительно в сторону котла, предвкушая обед.

— Ладно, на сегодня можем закончить. Пора есть.

— Было бы неплохо.

Ни он, ни я не были готовы пропустить единственный приём пищи за день.

Мы встали и разошлись: он — на своё место, а я — на своё. Оно было рядом с отцом.

Тот уже сидел и разговаривал громче всех, но не спорил, так как много смеялся. Ему явно было весело.

Когда я подошёл ближе, то услышал:

— Мой сын — мужчина! Такой охотник — весь в отца!

Я усмехнулся про себя. Даже заметил, что прошлый владелец тела был не тем сыном, которым можно вот так хвалиться на всё племя. Новая версия ему явно нравилась больше.

Ничего не сказав, я просто сел рядом по правую руку. Большая рука опустилась мне на плечо.

— А ВОТ И ОН! МОЙ СЫН!

И снова заржал от всей души:

— АХАХАХАХ! — так, что несколько человек рядом невольно улыбнулись.

Я тоже скривил рот в лёгкой усмешке.

Мясо было уже на «столе», точнее — на шкурах. Огромные подносы с горами мяса.

Его я не трогал, а ждал, когда принесут мне бульон. Вскоре женщина поставила передо мной чашку.

Тёмный, почти чёрный бульон, с жирными кругами на поверхности. Если заячий бульон был жёлтым, то этот — чёрный.

Я взял ложку и начал есть молча. Вкус не был изысканным, он был тяжёлым. Явно не «лёгкий суп», а жирное хрючево.

Чашка была такая же, как вчера, по глубине и объёму, но по ощущениям будто я съел три или четыре заячьих похлёбки разом.

Тух!

Я поставил пустую чашку на пол и уже глазами искал место, где бы «сдохнуть». То есть прилечь и спокойно переварить еду.

Однако над моей чашкой нависла огромная рука, из которой «выпал» кусок мяса:

— Вот тебе награда лично от меня.

Я посмотрел на отца. Тот выглядел так, будто сделал широкий жест и был доволен собой.

Кусок был небольшим, примерно размером с кулак. Я потрогал его, он не был прямо мягким, но и жёстким назвать его было нельзя.

— Ешь.

— Хорошо.

Я человек простой: говорят есть — я ем. Взял, откусил, разжевал и проглотил. После пяти укусов от куска не осталось и следа.

Дикое, плотное мясо. Вкус был привычным, но то, во что оно превратилось после, поражало.

Тепло переместилось в желудок, из него начало расходиться по венам, из вен — в мышцы, в грудную клетку и даже в пальцы.

Мой даньтянь и без того был заполнен после кормления тотема, сейчас же он буквально испытывал боль. Энергия как будто говорила: «Усвой меня». Я сидел, чувствовал, как она давит, и понимал: это проблема.

У меня не было боевой техники, которая работала бы с огненной энергией.

В памяти были техники, но все они были завязаны на шинсу — другую энергию. Попытаться использовать их сейчас было не только бесполезно, но и опасно.

Если я хочу культивировать, то мне нужна техника тотема, та, что передаётся через тотем.

Эта мысль аккуратно натолкнула меня на мою идею: ещё с утра я думал, что если поймаю волка, то докажу племени свою силу и попрошу отца, чтобы тот передал наследие.

Только время уже послеобеденное, волк в котелке сварился, а воз и ныне там. Ни наследия, лишь пара материалов и кусок мяса.

Не так я себе представлял большую заслугу. Раз никто не поднимает эту тему, то решил поднять её сам.

— Отец, вообще-то я хотел тебя попросить кое о чём.

— Что? Ещё мяса?

— Нет. Я хочу, чтобы ты передал мне Наследие Тотема.

Бран резко повернулся, у него чуть изо рта кусок мяса не вывалился:

— Ты до сих пор не бросил эту идею?

Я не знал, что ответить. Прошло меньше суток с тех пор, как я впервые об этом заговорил. Хорошие идеи так быстро не забываются.

— Нет.

— Вот это правильно!

Голос был не отца, а Ярва, что сидел через двух человек. Его голос был ехидным и злорадным.

— Отличная идея — нарушить Табу и обучить своего сынка техникам Тотема. А что такого? Он же у тебя особенный.

А затем тот заржал, то ли пародируя отца, то ли этот смех просто семейный.

— АХАХАХА!

Я посмотрел на него. Если бы это сказал кто-то другой, то звучало бы просто как шутка. Грубая, но смешная. Из уст Ярва это было немного мерзко.

Впрочем, нужно было признать, что идея-то хорошая. Несмотря на то, что есть Табу, его же можно нарушить. И никто не придёт и не спросит: