Без права на второй заход - Алексей Хренов

Небо над Бискайским заливом.

Обер-лейтенант Бернхард Йопе, лётчик сороковой бомбардировочной, только вернувшийся из Германии, где его переучили на новый «Юнкерс-88», с некоторой тоской вспоминал свой «Кондор». Новый самолёт, конечно, быстрее, современнее, но он был тесным — в отличие от огромного, неуклюжего и, в общем-то, пассажирского «Кондора», к которому он успел привыкнуть.

Однако это было ещё полбеды.

Настоящая проблема сидела у него прямо под ногами.

Гауптман — проверяльщик из штаба самого Шперле, нагло заявившийся в экипаж в качестве «наблюдателя», с первых минут устроился в носу, на месте штурмана, как у себя дома. Самого штурмана он без всяких колебаний отправил назад, к пулемёту. Тот теперь летел спиной вперёд, выкручиваясь, пытаясь одновременно ориентироваться, что-то считать, вести переговоры по рации и следить за задней полусферой.

— Два «Йопа» на борту, — пошутил гауптман.

Бернхард только скрипнул зубами. Он смотрел на происходящее и с каждой минутой всё сильнее убеждался, что в этом вылете у него не один противник.

Через час полёта, когда под крыльями тянулась бесконечная синева воды, а моторы тянули ровно и усыпляюще, в наушниках вдруг захрипело.

В эфире треснуло, прошёл короткий свист, и прорезался голос, искажённый помехами, но вполне различимый:

— «Айн-Цвай», «Айн-Цвай», это «Цвай-драй». Квадрат AG-473… повторяю, AG-473… визуальный контакт… крупный корабль… — короткая пауза, как будто говорящий сам не поверил в то, что видит, — крупный авианосец… сопровождение — два эсминца… повторяю, авианосец, два эсминца… курс западо-северо-запад… скорость средняя… атакую…

Йопе протянул руку к панели, щёлкнул тумблером и, помогая штурману, сам ответил на вызов:

— «Цвай-драй», это «Айн-Цвай», принял. Мы идём. Ахтунг! Всей группе, кто меня слышит, — прибыть в квадрат AG-473. Атака.

В кабине на секунду стало тихо.

— Хер обер-лейтенант, курс триста десять.

Штурман пересчитал курс.

В передней кабине, на месте штурмана, гауптман Йопп Бухвален буквально ожил.

Он подался вперёд, будто мог через остекление увидеть этот корабль прямо сейчас, за сотню километров.

Авианосец!

Не транспорт. Не конвойная мелочь.

Авианосец!

В голове у него мгновенно, почти с болезненной ясностью сложилась простая и очень приятная картина: Железный крест первого класса, потом, возможно, и рыцарский крест, и дубовые листья… фамилия в сводке… повышение…

Он даже не заметил, как сжал кулак.

— Йопе! Полный газ, хватит экономить горючее, — резко сказал он.

Бухвален откинулся назад, так как сидеть спокойно уже не мог.

— Два эсминца… считай, без охраны, — пробормотал он. — Это же подарок.

Йопе чуть скосил на него взгляд, но ничего не сказал.

Палуба авианосца «Аргус», Бискайский залив.

Самолёт оторвался от палубы в тот самый миг, когда справа вздыбилась вода, а слева ещё только рвался вверх второй грязно-белый столб. «Кэт» встряхнуло, будто его ладонью шлёпнули по обоим крыльям сразу. Мокрая солёная дрянь хлестнула по фонарю, винт на секунду словно зажевал воздух, мотор сипло рыкнул, но не подвёл. Лёха вжал голову в плечи, машинально вцепился в ручку и только через пару секунд понял, что его кирдык ещё не пришёл и он пока летит.

Позади, там, где секунду назад была палуба, всё смешалось. Один всплеск уже оседал тяжёлой водяной пылью, второй ещё стоял белой стеной. Между ними он и выскочил в небо.

— Сдохнуть можно. Хорошо, Граббса нет, а то он бы вам высказался, козлы проклятые! — сказал он вслух, потому что молчать в такую минуту было как-то обидно. — Ну вы и уроды.

Бомбардировщик уже выходил из пикирования. Немец прошёл над кораблём коротко и жёстко, не задерживаясь ни на лишнюю секунду. Он был уже впереди и правее, блестя остеклением и подрагивая в турбулентности.

Лёха прищурился на солнце, догоняя взглядом уходящий силуэт.

Двухмоторный. Узкий фюзеляж, остеклённый нос, сливающийся с кабиной. Круглые моторы в толстых капотах широко разнесены по крылу. Крыло чистое, прямое.

— Юнкерс… восемьдесят восьмой, что ли, — мелькнула мысль.

С такими он пока не сталкивался.

— Быстрый, зараза.

Лёха убрал шасси, крутанув проклятую рукоятку так, будто хотел вывернуть её к чертям, и толкнул газ до упора, бросая «Кошку» вперёд. «Уайлдкэт», как и положено честному американскому утюгу, рванул в погоню в меру резво, радостно оглашая окрестности рёвом мотора.

«Восемьдесят восьмой» тоже не терял времени. Он не полез вверх — там его Лёха как раз и взял бы легче всего, — разогнанный на пикировании, он начал уходить по горизонту с лёгким снижением, заметно забирая вправо, набирая скорость и стараясь вытянуть машину в длинную, неудобную для атаки пологую дугу.

Он не просто удирал. Удирать-то он, конечно, умел — мощные моторы, хороший разгон, всё как у приличного немца, которому внезапно стало неуютно в чужом небе. Но главное он уже сделал. Где-то там, за облаками и радиопомехами, в эфир ушла короткая, деловая фраза с координатами.

Лёха шёл чуть ниже и сзади, срезая дугу и стараясь не лезть под хвостовой пулемёт, понемногу, почти незаметно подбираясь к немецкому бомбардировщику. Понемногу — это, конечно, громко сказано. Догонял он его медленно. Очень медленно. Настолько, что казалось, будто они договорились лететь вместе и просто не уточнили, кто из них ведущий.

Немецкий стрелок его видел, но доставал плохо, и от этого нервничал сильнее. Наконец там дёрнулись, прицелились на глазок и дали длинную, дрожащую очередь — пули ушли в сторону, больше для собственного спокойствия, чем по делу.

Лёха не ответил. Он просто продолжал сближаться, насилуя мотор.

— Да уж. Топливо «Кэт» жрёт с завидным аппетитом, — мелькнула мысль.

Авианосец тем временем уже медленно уполз за горизонт, будто решил, что дальше вы там сами как-нибудь.

Сократив дистанцию метров до четырёхсот, Лёха загнал немца в прицел и дал короткую очередь. Пули легли широко, с рассеянием.

— Может, попал… но скорее нет, — оценил он без лишних иллюзий.

Видимо, вопли стрелка всё-таки подействовали. Бомбардировщик начал осторожно подворачивать по курсу, подставляя «Кошку» под огонь стрелков.

Верхний стрелок сразу оживился и разразился несколькими длинными очередями. Пули раскидало по небу, одна очередь прошла неприятно близко. Лёха аккуратно маневрировал, уходя в мёртвые зоны, прячась от обоих стрелков и стараясь не терять скорость.

Наконец немец лёг в прицел хорошо — по курсу. Лёха снова нажал гашетку, дав короткую очередь.

На этот раз от бомбардировщика отлетело