Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова

О девушка-волчицах я тоже, бывало, вспоминала, со светлой грустью — живы ли они? Пережили ли ту страшную болезнь и нападение людского войска? Ответа на этот вопрос мне так никто и не дал. И я предпочитала думать, что всё у них хорошо. И что Вольх тоже по мне скучает…

Я думала, что забуду его, как он, наверняка, уже забыл меня, но это оказалось не так-то просто. На самом деле он снился мне почти каждую ночь, и не давал выбросить себя из головы, как я не старалась. Я никому не могла рассказать об этом, даже Яре, ведь волколаков здесь принято было считать врагами.

Ярослава я видела тоже не так уж и часто. Бывало, только издалека, когда выходила во двор. Но иногда он появлялся на нижнем ярусе, хотя его покои находились на втором этаже. И я, если честно, всячески старалась избегать этих встреч. Князь мне нравился, а оттого в моей груди начинался настоящий душевный раздрай. Ведь чем больше я смотрела на синеглазого мужчину, тем сильнее вспоминала чёрные глаза оборотня.

Да и сам Ярослав в последнее время был сам не свой. В те редкие минуты, когда мы виделись, он был грустен и молчалив, а Яра продолжала подшучивать над нами, сама того не понимая, подливая масла в огонь. Ей всё сходило с рук, и я не знала почему, но нашей неразберихе в чувствах это не помогало.

Конечно, скорее всего, я сама себе всё это напридумывала. Зачем князю нужна была такая приживалка, как я? Ежели уж он и решил бы кому отдать своё сердце, то своей ровне, а не служанке без роду и племени, какой я, по сути, сейчас являлась. Но те взгляды, что он украдкой бросал в мою сторону, говорили об обратном.

Да, Ярослав иногда следил за мной. Конечно, он не прятался за сараи и не сидел в шкафу, но я чувствовала его взгляд на себе даже тогда, когда была абсолютно одна. Значило ли это, что я была ему небезразлична?

— Арина… — я подпрыгнула на месте, услышав голос того, о ком рассуждала в эту самую секунду. И обернулась, схватившись за сердце.

Ярослав взглянул виновато, на миг окунув меня в синеву яркого июльского неба своих глаз.

— Прости, я не хотел тебя напугать.

— Ничего… князь, — я попыталась улыбнуться, но губы дрогнули, так и не сумев это сделать. И на то была причина.

Внезапно Ярослав приблизился. Настолько, что между нами не осталось и сантиметра свободного пространства. Его лицо показалось мне огромным, когда, склоняясь ко мне с высоты его могучего роста, он жадно впился в мои губы, смяв их своими и захватив меня в обруч своих сильных. Я не могла противиться, слишком уж железной была его хватка. А потому позволила ему себя поцеловать. Но когда он отстранился немного, чтобы взглянуть мне в глаза, я высвободила правую руку и со всей силы приложила ладонью по щеке князя.

Но тут же испуганно вскрикнула, поняв, что я натворила.

Ярослав замер, дёрнувшись от боли, приложил свою ладонь к ушибленной щеке. А после вдруг рассмеялся, наблюдая за мной, что то краснела, то бледнела в ужасе, остерегаясь последствий своей реакции. Конечно, никто не давал Ярославу права — вот так просто меня целовать! Но ведь он был князем, и бить человека, приютившего меня в своём доме, было тоже не лучшей идеей…

— Признаю, заслужил, — выдохнул он, наконец, убирая руку от лица и демонстрируя мне краснеющий след от пятерни на его белой коже. — И за это тоже прости… Но держаться уже нет сил! Полюбил я тебя, как только увидел там, на поляне, возле Двуликого Идола. Да мой враг увёл тебя у меня из-под носа. Я долго следил за ним, пытаясь понять, где его логово, и успел вовремя! Не знал я, что он в плену тебя держит как лихую разбойницу… Иначе бы не стал осторожничать, пришёл бы туда да разнёс всё так, что камня бы на камне не осталось!

Я растерянно глянула на в мгновение преобразившегося Ярослава — глаза горели праведным гневом, ладони были сжаты в кулаки.

— Но… как же так? — спросила я у него. — Разве ты тогда меня разглядел? Ночью, в лесу… Темно же было.

— Не лицо, — покачал головой Ярослав. — Но душу… душу тогда я твою хорошо узрел. Слышала ли ты, Арина, что Кречетом меня кличут? Так вот, это потому, что видеть я могу ясно и в ночи густой, и даже в беспросветной мгле. И тебя я тоже увидел, да немного не успел. Но теперь это в прошлом… И теперь нам никто не в силах помешать.

Глава 31

Я не знала, что ему на это ответить. Да и как такое было возможно? Хотя здесь я уже немало чудес нагляделась. Но чтобы кто-то мог видеть душу, о таком я слышала впервые. Да и если так оно и было, в любовь с первого взгляда я не верила. Да и со второго тоже…

— Подожди, — остановила я Ярослава, на всякий случай отойдя на пару шагов. — Я не знаю, о чём ты сейчас говоришь, но… Я пока не готова переступить эту черту.

Тот кивнул, тяжко вздохнув.

— Понимаю, поторопился, — произнёс он с горечью в голосе. — Но пойми и ты меня: эта серебряная сойка, подвеска, что ты носишь на шее, помнишь, что я тебе про неё говорил?

Я кивнула, подтверждая его слова.

— Это я подарил её Агнеше не только для того, чтобы подарком порадовать. Но и защитить от волколаков. Я думал, она сможет защитить её от Вольха… Но не помогло. А теперь она оказалась у тебя, и я решил…

— Ты думаешь, что я и есть — Агнеша? — догадалась я, и на душе отчего-то сделалось неприятно.

— И да, и нет… Словно душа её вселилась в твоё тело, — попытался объяснить князь. — Да разве такое бывает? Но я словно вижу в тебе её…

Это стало последней каплей. Я схватилась за цепочку, пытаясь стащить её с шеи, но она, как и в прошлые мои попытки, не желала меня покидать.

— Что ты делаешь?! — удивился Ярослав.

— Пытаюсь отдать тебе назад твою побрякушку! — выпалила я, успев разозлиться. — Не хочу, чтобы у меня на шее болталось напоминании о твоей бывшей невесте!

— Но Агнеша не была мне невестой… — всё ещё удивляясь моей реакции на его слова, вымолвил князь.

— И чьей же тогда? Ведь Вольх говорил то же самое!