Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова

А в тереме уже все засуетились, забегали, встречая «высокую гостью», что если и была меня постарше, то ненамного. Яра, сложив руки на груди, надулась совсем как ребёнок.

— Нам тоже, наверное, выйти надо? — робко спросила я, сама при этом не испытывая ни малейшего желания это сделать.

— Много чести! — зло бросила Яра, хоть я и понимала, что злится она не на меня. — Обойдётся, вона у неё сколько людей в услужении! Ежели что, помогут своей хозяйке…

Я не могла не согласиться, но вскоре шум приближающейся толпы, сопровождающийся топотом каблучков и более тяжёлых ботинок, настиг нашей скромной комнатушки. И дверь почти сразу открылась.

Рыжеволосая красавица стояла на пороге, не утруждая себя стуком в дверь или хотя бы виноватой улыбкой. Судя по капризному выражению её лица, она вообще вряд ли знала, что это такое — улыбаться. Медяна оказалась чуть выше меня ростом, возможно, из-за набойных каблучков, но смотрела она свысока вовсе не из-за того, что была более высокой. Взгляд её, с презрительным любопытством скользил по мне, оценивая, примеряясь, словно я была товаром на рынке. И чем дольше она меня разглядывала, тем у же становился прищур её красивых глаз.

Про то, чтобы поздороваться с нами, прежде чем вот так бесцеремонно вваливаться в нашу комнату, речи даже не шло. Прислуга, стоявшая за спиной своей хозяйки, пришибленно молчала, наверняка опасаясь её больше, чем псов на цепи у ворот князя. И в полнейшей тишине Медяна произнесла:

— Значит, слухи не врали… Вот она, князёва приживалка, собственной персоной! Говори, кто такая! И как смогла втереться к Ярославу в доверие?!

От такого нахрапа я даже дар речи потеряла, открыв на автомате рот да так и не сумев вымолвить ни слова в ответ. Хорошо, что Яра была не такой. Вскочив со своего места, она бесстрашно подошла к моей обидчице и прямо в лицо заявила:

— Шла бы ты отсюда, Медяна, хочешь лесом, хочешь полем! Только подальше отсюда!

Та аж раскраснелась вся, став похожей на свёклу. Запыхтела, как самовар, задрожала от накатившей злобы.

— Да как ты… со мной… девка дворовая! — зашипела она на Яру, но ту было не испугать.

— А давно ль ты сама дворовой была? — усмехнулась её та в лицо. — Думаешь, наряды тебя богачкой делают? Да пусть и так! А вот кровушку-то не исправишь, коль она у тебя простецкая…

Пуще прежнего затряслась Медяна, золотом сверкнула её коса, а глаза — живым огнём.

— Попрошу-ка я Ярослава тебя высечь! Ишь какая чернь языкастая пошла!

— Иди-ка, попроси! — улыбнулась ей в лицо Яра. — Только ты сыщи его для начала. А нами тут не командуй! Ты нам не хозяйка!

— Пока что не хозяйка, — поправила её Медяна. — Но как только ей стану…

Она не договорила, взмахнув точно конь сбруей, косой, и вышла вон, растолкав свою прислугу. Яра же вдогонку показала ей язык и громко захлопнула дверь. И только сейчас я смогла выдохнуть, понимая, в какое положение угодила. Эта мегера не даст мне спокойно жить, особенно сейчас, в отсутствие князя. И мне нужно быть готовой ко всему…

Глава 34

Мы с Ярой надеялись, что Медяна уедет, как только узнает, что Ярослава здесь нет. Отдохнёт с дорожки, повздыхает у окошка, да и отправится восвояси. Но у рыжеволосой красавицы были свои планы на этот счёт. Конечно, она невероятно расстроилась, когда узнала, что проделала столь неблизкий путь впустую, но решила остаться, велев служанкам подготовить ей комнату и разложить там вещи. А это могло значить лишь одно: «сестрица» решила остаться надолго.

В отсутствие Ярослава ей здесь особо нечем было заняться. Будучи белоручкой и лентяйкой, она изо дня в день праздно ходила по комнатам или по двору, давала никому не нужные распоряжения и якобы проверяла, чтобы дворовые работали как надо. Видать, уже вовсю видела себя хозяйкой, чем не могла меня не раздражать.

Яра зло посмеивалась над ней, но не открыто, потому как при первой встрече и так наговорила той много лишнего. И всё же она знала своё место и, наверное, не желала впасть в немилость к князю. Ведь рано или поздно он всё равно вернулся бы, и эта рыжая стерва не стала бы молчать о том, как мы её встретили.

Запросы у Медяны были и впрямь как у настоящей княжны. Не будь её, мы бы не шибко старались на кухне — прислугу накормить было делом простым, а вот у этой занозы запросы были как у царицы, не меньше. То ей рябчиков приготовь, то щуку. И пирогов ещё просила, да не простых, с яблоками, которых запасы и так таяли день ото дня. В общем, не нравилась она мне, с какой стороны не посмотри. И не только мне — все только и делали, что по углам шептались, ругая последними словами эту глупую девку, что принесло на их голову не иначе как за тяжкие грехи. Даже её собственная прислуга не рада была, что хозяйка решила здесь остаться. У них там дома семьи, дети, а из-за прихоти вздорной рыжухи им приходилось слоняться здесь, подобно ей, из угла в угол, да тяжко вздыхать.

Князь явился ранним утром на пятый день после своего отъезда. Молодой, красивый, розовощёкий, он не казался ни уставшим, ни расстроенным. Да и весёлая улыбка не покидала его лицо. Хотелось выбежать ему навстречу, да я помнила, как мы расстались. Он даже не попрощался, а потому я встречать не пошла. Нет уж, скука — скукой, а гордость — гордостью.

Но глядя в окно на его прибытие, тут же пожалела об этом. Медяна, видимо, разбуженная шумом, выбежала ему навстречу в одном простом платье, не удосужившись даже шубки на плечи накинуть. Думаю, она сделала это специально, ведь князь, увидев её раздетую, тут же заключил «сестрицу» в свои объятия. И хоть его собственная шуба была холодна от мороза, но Медяна своего добилась, и они вошли в дом вместе, в обнимку, словно пара.

Однако перед тем я заметила, как бросил Ярослав взгляд на моё окно — я едва отпрянуть успела. Не знаю, заметил ли он меня, но сердце моё заколотилось так сильно, словно я чего натворила. Но выходить к нему я всё равно не собиралась. Раз уж ему эта рыжая на шее повисла, то он ещё не скоро про