Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова

не думалось выбираться из жарких объятий Ярослава, ставшего за эти дни таким родным и желанным, что даже образ Вольха слегка отступил на задний план. Сейчас я хотела быть только рядом с князем, и чтобы это мгновение длилось вечно и никогда не заканчивалось.

Кажется, Ярослав думал так же, потому как наши губы вновь слились в поцелуе, и не было на свете ничего слаще его и вкуснее. Но сначала шорох, а после и лёгкий вскрик прервал наше волшебное мгновение. Мы отскочили друг от друга, но было поздно. Медяна увидела всё, что не должна была видеть, и теперь, взмахнув рыжей косой, заливаясь слезами, помчалась прочь, в противоположную от нас сторону. А Ярослав, оставив меня, поспешил за ней, чтобы та не успела натворить глупостей.

Глава 38

Странное чувство отравило душу: вот вроде я и понимала, что иначе князь поступить не мог. И в то же время обидно стало. Признавался мне в чувствах, но при том продолжал поддаваться на провокации своей сводной сестрицы. Конечно, вздорной девкой Медяна была, капризной. И глупостей могла натворить будь здоров. Но ведь кто-то должен был научить её уму-разуму, а если все только потакать так и будут, то ничему жизнь её не научит.

Делать было нечего, и я отправилась к себе. Конечно, в случившемся был и хороший момент. Может быть, Медяна, поняв, что здесь она особо никому и не нужна, скорее бы убралась восвояси, перестав мозолить Ярославу и нам глаза. И я очень надеялась на это, забираясь под тёплое одеяло прямо в одежде.

Но отчего-то согреться я никак не могла. Странное предчувствие отравляло мне душу, и было оно пострашнее пробирающего до костей холода. Я попыталась отогнать эти мысли прочь, уверяя саму себя, что всё это — лишь плод разбушевавшейся фантазии, и ничего кроме. Но нечто тёмное, живое, бесформенное копошилось внутри, урчало и переворачивалось, не давая мне спокойно уснуть. Словно знала я наперёд: что-то случится, вот только с кем и когда — понятия не имела.

Яра всё тоже не шла. В какой-то момент мне показалось, что я задремала, но сон был тот поверхностный, неглубокий, тревожный. И слышала я сквозь него и скрип ворот, и лай собак, и голоса отдалённые, как будто кто-то куда-то собирался. Но кто бы по своей воле да в такой лютый холод из дому нос показал?

И всё же там что-то происходило.

Да и дома, за дверями, началась суета. Выбираться из-под одела совсем не хотелось, но прибежавшая в комнату Яра, встревоженная и растрёпанная, окликнула меня громко:

— Арина! Спишь? — Нет, — тихо отозвалась я через некоторое время, решая вначале, признаться или соврать. Но совесть не позволила. — Случилось что?

— Случилось, — шумно выдохнула девица. — Медяна пропала, как в воду канула! Все её ищут, да найти не могут!

— Как — пропала?! — забыв про холод, я резко поднялась на постели. — Куда? — Говорят, с Ярославом повздорила и решила ему свой характер показать. Но вначале притворилась, что простила его. А как только он, успокоенный, убрался восвояси, оделась и из терема вышмыгнула. Одна, в ночь, в экий холод!

Я вздрогнула. Похоже, дело было ещё хуже, чем мне вначале казалось. Прав был Ярослав, когда бросился успокаивать её. Но не учёл женского коварства да хитрости. Поверил, а глаз с неё нельзя было тогда спускать.

— А кто же обнаружил, что её нет? — осторожно спросила я.

— Да дворовые её и обнаружили, шум подняли. Весь терем с ног на голову перевернули, а хозяйку не нашли! А после кто-то увидел следы на снегу, что к воротам вели… И ведь выскользнула, окаянная, под самым носом у стражи!

Яра даже ногой притопнула, рассердившись.

— И как же она так смогла?

— Да уснули они. Холодно, закутались, пригрелись… Ворота-то она открытыми оставила, ни о себе, ни о других не подумала…

— А ты чего так переживаешь? — внезапно сообразила я. — Жалко её стало? — Смерти, тем более такой, от лютого холода, я ей не желала, — смущённо пробормотала подруга. — Но переживаю я не за неё. Ярослав собрал людей да на поиски отправился! Говорит, если не убережёт, во век себе того не простит… Дурной!

Теперь я поняла, отчего места себе не находила. Да, Медяну чисто по-человечески было жаль, но Ярослав… Одна мысль о том, что я могу потерять его, кольнула в сердце ледяной сосулькой.

— И что же делать? — спросила я вслух, хоть и обращалась сама к себе. Но ответила мне Яра.

— Ждать, — пожала плечами подруга. — Чем мы ему поможем? Только лишних проблем добавим, если следом отправимся.

Права она была, конечно, да только сердце беспокойное место себе не находило. Да ещё трясти стало то ли от холода, то ли от поселившегося внутри страха — а вдруг, что с князем случится? Не мороз, так волки. Или, хуже того, волколаки…

— Я должна с ним была идти! — выпалила я, прежде чем сообразила.

Яра взглянула на меня как на дурочку и даже пальцем у виска покрутила.

— Совсем у тебя от холода, подруга, голова того? — спросила насмешливо, приправив речь свою злостью. — И зачем ты ему там? Одна сбегла, да, вполне вероятно, уже замёрзла. И вторая туда же…

Права она была, ох как права! Да только интуиция говорила мне другое. Душа рвалась на части, тянулась вслед за князем в лес. И думала о том, что холод там дикий да темень страшенная, всё одно шептала да нашёптывала: беги, опоздаешь! И не было мне покоя от этого, да так, что сердце в груди изводилось, билось — того гляди разобьётся.

— Я пойду, спрошу, может есть какие новости, — подумав, что я успокоилась, сказала Яра. — А ты здесь будь, ведь, ежели что с тобой случиться — не сносить мне головы, не простит Ярослав!

Я кивнула, изобразив смирение. Но только девица шагнула за порог, надела я ещё одни чулки шерстяные поверх тех, что имелись, схватила платок пуховый, да шубу, и бросилась наружу. Что делать собиралась — сама не знала, а потому доверилась внутреннему чутью. Шмыгнула за ворота — стражи на посту не было, видать, все с Ярославом отправились, а мне то было только на руку. И почти бегом понеслась в лес, ориентируясь на следы, что люди и лошади оставили. Не знаю как, но я должна была успеть, догнать того, кто стал моему сердцу слишком дорог…

Глава 39

Страшен зимний лес, особенно ночью.