Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова

увести коня в стойло, но это было к лучшему. Стоило взять другого — животинке тоже отдых нужен был, а то, не дай боги, околеет ещё. Как и людям, что всю ночь с ним по лесу шастали, сестрицу сводную искали, да всё понапрасну. Это ему, князю, ничего более не оставалось, как опять туда возвращаться, теперь одному, ибо чувствовал он за собой вину, но делить её ни с кем не хотел.

Вид его был грозен или даже ужасен: дворовые, боязливо поглядывая на своего князя, боялись ему что-либо говорить или как-то образумить. Да Ярослав и сам понимал, что будь на его месте кто-то другой, он бы его тоже счёл безумцем. Но одна мысль о том, что с Ариной что-то может произойти, сводила зубы до боли, ковыряла острым ножом в сердце, и не было в его княжестве места, где бы он смог найти покой.

Дозорные и те ничего не сказали, когда Ярослав вывел коня за ворота и, взобравшись на него, отправился в путь. Куда ехать, он не знал. Следов было не разобрать, потому как всё здесь смешалось в кучу, превратившись в вязкое месиво, сверху покрытое свежим пушистым снегом.

Делать было нечего, а потому князь поехал наугад. Тёмным казался лес, безрадостным, словно тень смерти нависла над ним. Воздух был свеж, но князю всё казалось, нет-нет, да и пахнёт гнильцой, топью болотной, хотя откуда зимой да в такой мороз этому запаху было взяться. Мысли же, как то болото, тоже засасывали, топили в себе, и ни одной радостной среди них не было.

Смотрел Ярослав по сторонам — всюду было белое кружево, насыпи сугробов да деревья могучие, спящие до весны в белом ледяном саване. Куда уж человеку в такой стуже выжить…

От этих дум нерадостных, князь и сам не заметил, как почти полностью в них увяз. Встрепенулся лишь, когда бревно увидел, припорошенное снегом, да с дуру его за девицу принял. Испугался, что аж как дышать забыл. Не сразу с коня спустился — боялся, что одну из пропавших девиц обнаружил. А когда спешился, прям от души отлегло.

В пот бросило, но это значило, что надежда ещё была жива. Надо лишь постараться, и отыщется Арина. А, может быть, и Медяна тоже.

Долго ехал он по лесу, не спешил, но теперь внимательнее по сторонам поглядывал. Благо, метель улеглась, ветер стих и теперь тишина стояла хрустальная, чистая, словно мир замер и если бы не события, что заставили князя выехать из дому, то радовался бы он этой прогулке. Но сейчас в его сердце жила лишь печаль.

И вот когда в тишине этой, звонкой, прозрачной, послышался иной звук, словно лошадь к нему приближалась, напрягся Ярослав, навострил уши. А ведь и впрямь всадник навстречу ехал да знать бы, с какой целью. Но вместо того, чтобы остановиться, поехал князь дальше, чуть поторопив своего коня.

И вскоре они встретились…

Вороной конь, тонконогий, быстрый, мчался по зимней дороге, словно не чуял усталости, хоть нёс на себе двоих — мужчину и девицу, которых Ярослав тут же признал. И в который раз за сегодня сердце его сжалось от непонятного чувства страха — не за себя, а за кого он ответственность чувствовал, головой отвечал.

…Вольх был без шапки, волк проклятый, даже лютый мороз был ему, видать нипочём, хоть одет был в добротный кафтан на меху, с песцовой оторочкой. Держался он в седле строго, ровно, словно и не бегал по лесу в волчьей шкуре большую часть своей жизни.

А спутницей его была… Медяна, закутанная с ног до головы, словно воробей, только нос один торчал. Вольх держал поводья одной рукой, а другой прижимал к себе сестрицу его, что жалась к нему без стыда и совести.

Поравнявшись, всадники остановились, уставившись друг на друга так, словно не веря в случайность совпадения. Смотрели друг на друга долгим, непримиримым взглядом, кружа на одном месте, а после вожак оборотней заговорил первым.

— Лёгок на помине, князь Кречет! — усмехнулся он, недобро сверкнув глазами. — А я как раз к тебе направлялся, подарок вёз… твоя голубка из гнезда выпорхнула? Что-то плохо ты за своим курятником глядишь, князь!

Ярослав нахмурился, пытаясь понять, жива ли Медяна или уже хладное тело Вольх сюда приволок? Но в тот же момент девушка зашевелилась и Ярослав выдохнул с облегчением.

— За своим лучше смотри! — огрызнулся он привычно, хоть давно им с Вольхом спорить не доводилось. — Но, позволь спросить, что сестрица моя у тебя забыла? Али силой приволок в свою волчью нору?

Волколак усмехнулся — недобро, хищно.

— Лучше спасибо скажи, что от смерти лютой её спас. Если бы не моя стая, сгинула бы твоя голубка в сугробе, и поминай, как звали! Приволокли они её ко мне, а чую — княжеским теремом смердит, аж тошно! Вот и думаю, отогрею, выхожу, да домой отвезу…

— И что же ты за это хочешь? — нахмурился Ярослав, понимая, что не за красивые глаза волколак старается.

— Ясно, что… — произнёс Вольх, вновь криво усмехнувшись. — Я тебе одну девицу отдам, а ты мне другую… Ту, что ты у меня из-под носа забрал. Но я готов и на мировую пойти, если вернёшь мне Арину! Ну что, по рукам, Кречет?..

Глава 42

Я не могла поверить своим ушам. Нет, не хотела… Конечно, много странного произошло со мной в эти дни, и сны эти реальные, в которых я и Ярослава видела, и Вольха, и даже чувства к ним испытывала почти одинаковые. Но чтобы я была той самой Агнешей — нет уж, увольте! На это я точно была не согласна.

— Этого быть не может! — заявила я лесной ведунье, что, хитро щурясь, посматривала на меня, наблюдая за смятением чувств на моём лице. — Я — Арина, и никто более!

Та даже спорить не стала, лишь усмешка Наины сделалась ещё шире, словно она с неразумным дитём разговаривала, а не со взрослой девушкой.

— У всех нас, девонька, своё предназначение… — вместо того выдала старуха. — У меня — одно, у тебя — другое. От судьбы не убежишь, хоть галопом скачи. И то, от чего ты отказаться пытаешься, рано или поздно тебе принять придётся. И чем раньше, тем лучше… А пока вставай, косу переплети да поешь чего-нибудь. Силы тебе понадобятся, а остальному я научу.

И она, повернувшись ко мне сгорбленной спиной, вновь оделась в верхнюю одежду и вышла на улицу, оставив меня в полнейшем