Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова

Яра была попроще. Она искренне удивлялась или негодовала, выслушивая мой рассказ о жизни у волколаков. Более всего её возмутило их отношение к нам, людям, и девушка даже отпустила пару крепких словечек, которые и знать-то было не положено такой молодой девице.

— Как хорошо, что тебе удалось сбежать! — дослушав мой рассказ до конца, выдала Яра.

— Сама бы я не смогла, — призналась я честно, наслаждаясь не только вкусной едой, но и разговором по душам, пускай не на самую приятную для меня тему. — Это всё князь…

— Ты с ним смотри, ухо востро держи! — моя новая подруга, схватив со стола скалку, помахала ей в воздухе. — Он молодец не женатый, да и ты не замужем. Слухи пойдут — не отмоешься…

— Яра! — слегка приструнила её тётка Прасковья. — А ну перестань имя нашего князя очернять, да все грехи ему приписывать. Не было ещё такого, чтобы он девку какую сгубил. А потому не наговаривай зря напраслину!

— Всё когда-нибудь впервые, — хмыкнула та, нечаянно измазав лоб мукой. — Иначе откуда бастарды берутся?

Прасковья шикнула на неё, но эту бойкую девчонку было не так-то просто заставить замолчать.

— Арина, не слушай её! — переключалась на меня пожилая кухарка. — Наш князь достойный человек, и…

— Опять меня обсуждаете?! — раздался громкий голос Ярослава так неожиданно, что я даже подскочила на месте. А мои собеседницы испуганно вытаращили на него глаза.

Откуда он здесь взялся? Как незаметно смог подкрасться?

Довольный произведённым на нас впечатлением, князь безцеремонно прошёл в поварню и ухватил пирожок со стола, тут же принявшись его жевать.

— Вы продолжайте, не смущайтесь, — с едва сдерживаемой смешинкой пробормотал Ярослав с набитым ртом, проходя через всю кухню, чтобы плеснуть себе свежего молока из глиняной крынки. — Небось, не все ещё кости промыли… Да я не обижаюсь! Чище буду…

Яра, не сдержавшись, хохотнула, а Прасковья нахмурилась и погрозила ей пальцем.

— Что же ты, светлый князь, на стойках стоишь? — быстро опомнилась пожилая кухарка, пододвигая мужчине стул, на который он тут же уселся. — Обед ещё, правда, не готов, но ежели проголодался, придумаем что-нибудь…

— Спасибо, Прасковья, добрая душа, — князь даже голову склонил в почтительном поклоне. — Но я здесь не за этим. Арину я искал, думал уж, сбежать успела…

Его пронзительно голубые глаза лукаво уставились на меня, заново изучали. Ох, до чего же мне жарко стало от этого взгляда! Даже щёки вспыхнули…

— Куда же мне бежать? — пожала я плечами. — Мне и пойти-то некуда…

Произнеся это, я и сама осознала простую, но страшную истину. Реши сейчас Ярослав выставить меня за порог, и я просто погибну, потерявшись в чужом мире. Как вернуться в свой, я до сих пор ума не могла приложить. Да и времени пока не было как следует поразмыслить.

— Значит, есть повод остаться… — как ни в чём не бывало продолжил Ярослав.

Я боязливо обернулась на новых знакомых.

— Но я не могу жить здесь задарма! — торопливо ответила я.

— А кто сказал, что у нас работы нет, а, Прасковья? — и князь весело подмигнул пожилой кухарке. — Рабочие руки всегда в поварне нужны, а ежели не нужны, то у прачек точно пригодятся. Или ещё где. Работы у нас много.

Он мне что, сейчас и впрямь предлагал… остаться? Это было идеальным вариантом на время, пока я не узнаю, как мне вернуться домой.

— Ну так что? — поторопил меня светлейший, потянувшись за очередным пирожком. — Согласна или нет?

Он пытался выглядеть непринуждённо, но я чувствовала, буквально ощущала его внутреннее напряжение. Конечно, это было странно, но я ведь ещё слишком плохо знала этих людей, и не могла делать скоропалительных выводов.

— Если только так, чтобы отрабатывать свой кусок хлеба, — почти шёпотом произнесла я, и в тот же миг заметила, что внутреннее напряжение князя спало.

— Вот и чудно! — почти что весело воскликнул Ярослав, поднимаясь на ноги. — Яра, определи Арину к себе в комнату да вещи ей подберите — всё, что нужно. И можете приступать!

— К чему? — опешила я, потому как ситуация развивалась уж слишком быстро.

— К работе, — на полном серьёзе заявил князь. — Али ты пошутила?

— Вовсе нет, — я так вообще была самой серьёзностью. — Всё лучше, чем без дела сидеть да людям надоедать.

Ярослав улыбнулся — широко, приветливо.

— Тогда — за дело!

И, оставив в моей груди лёгкий трепет, вышел прочь.

Едва князь скрылся за дверями, Яра противно захихикала и воздела к потолку глаза в то время, как тётка Прасковья вернулась к работе.

— Что? — не выдержала я, сложив руки на груди.

— Кажется, князь-то на тебя глаз положил! — выдала она, отчего мои щёки вновь стали пунцовыми.

— С чего ты это взяла? — я попыталась сделать хорошую мину при плохой игре, но девушку было не обмануть. — Он просто хочет помочь мне…

— А сама-то! — словно не слыша меня, продолжила Яра. — Глянь на себя, щёки как свёкла!

Я надулась и ничего ей не ответила. Тогда девица, схватив меня за руку, потащила меня куда-то за собой.

Глава 30

Я выпрямилась, чтобы немного дать спине отдохнуть, и утёрла со лба выступивший пот. За те несколько дней, проведённых здесь, я успела привыкнуть и к новому дому, и к Яре, с которой теперь делила одну комнату на двоих, и к работе, что казалась сначала мне чересчур тяжёлой физически, но вскоре и это обстоятельство показалось мне не таким уж и важным.

В княжеском тереме не было лентяев. Вернее, их не любили, и, если кто был замечен за бездельем, его выгоняли взашей, чтобы глаза не мозолил. Потому трудиться от зари до зари предпочитали все, да и чем здесь было ещё заниматься? Работы, как и говорил Ярослав, было много, и нам приходилось стараться, чтобы всё успеть.

Иногда я помогала на кухне, но, когда тётке Прасковье моя помощь была не нужна, я отправлялась в прачечную, а иногда даже ходила кормить скотину. Это было гораздо реже, обычно мужчины сами занимались этой работой, но иногда, когда кто-то болел или по другим обстоятельствам отсутствовал, нас, девушек из прислуги, просили помочь.

Как бы то ни было, здесь, в тереме князя, я чувствовала себя куда более нужной и полезной, чем в логове волколаков. Воспоминания о тех днях постепенно переходили в разряд страшного сна, и только тоска по Вольху не давала мне окончательно забыть духоту волчьих подземелий и смрад