Серебряная сойка. Между волком и кречетом - Мария Александровна Ерова

При упоминании имени Вольха, светлейший заметно напрягся, чему я была несказанно рада. Ярослав раздражал меня своей Агнешой, а я знала, как наступить ему на больную мозоль.

— Ты права. Она была дорога нам обоим. Вот только выбрать между мной и волком она так и не смогла. Сгинула, оставив нас обоих с носом…

Последние слова он произнёс с такой болью, что мне сразу же расхотелось злорадствовать. И даже стало жаль князя.

— Я сочувствую твоей беде, — произнесла я как можно более искренне, тем более что и в самом деле так считала. — Но отныне прошу: не говори мне об Агнеше больше ни слова. А ежели не по нраву тебе это, и ты больше не хочешь меня видеть в своём тереме, то просто скажи, и я уйду.

Князь понуро склонил голову, но ничего не ответил. Наверное, и впрямь не желал, чтобы я здесь оставалась. Наверное, он надеялся, что я признаю его правоту и соглашусь, что я и есть его потерянная когда-то давно любовь. А любая другая на моём месте воспользовалась бы ситуацией и притворилась, даже если бы это было не так. Но я была верна себе и своим принципам. Гордость… Её в карман не спрячешь.

А потому я, так и не дождавшись ответа, подхватила деревянную лохань с выстиранными вещами и прошла мимо князя, гордо поняв голову. Ярослав не попытался меня остановить, не окликнул, а значит я всё сделала правильно. Но когда я добралась до двора, где обычно зимой сушили бельё местные, слёзы полились градом. И я не могла понять, почему. Но сделалось так обидно, что остановиться я не могла, и ревела, словно меня только что любимый бросил. А ведь у нас с Ярославом ничего не было, да и быть не могло! И вообще мне Вольх больше нравился, хотя и князь тоже… Боги! Как они могли мне нравится оба?! Такие разные и в то же время необычайно похожие…

Когда позади послышался шум, я вовремя не сумела остановиться, и Яра, застав меня в таком виде, тут же бросила свои вещи, что держала в руках и поспешила мне на помощь.

— Арина! — воскликнула она, напугавшись. — Что с тобой? Кто обидел?!

Но вместо того, чтобы успокоиться и взять себя в руки, я заревела пуще прежнего. Подруга обняла меня за плечи, и какое-то время мы просто стояли, обнявшись, а после Яра вернулась к допросу.

— Рассказывай! — потребовала она, решительно сжав руки в кулаки. — Кто посмел тебя до слёз довести?!

— Не спрашивай, — умоляюще попросила я.

— Ярослав?! — вот откуда она знала? И всё же попала в самую точку.

Пришлось сознаться. И я коротко кивнула.

— Вот я ему! — зло воскликнула девушка. — Что он сделал? — Поцеловал меня… Только ты не говори ему, ладно?! Что я тебе рассказала! Пожалуйста…

Яра хоть и была вспыльчивой, и всё же при том разумной девушкой. Она кивнула, а после усадила меня на лавку. В закрытом внутреннем дворике было свежо, но не холодно, и вряд ли нас сейчас кто-то мог подслушать.

— Глупая! — «похвалила» меня подруга. — Это и так давно было понятно, что он в тебя втрескался. Ну поцеловал, но ведь больше ничего себе не позволил?

Я замотала головой.

— Нет. Он и за поцелуй извинился…

— А чего же ты тогда болото разводишь?! — продолжала журить меня Яра. — Вона и снег на улице уж таять стал, подумал, что весна пришла…

— Я не из-за этого плачу, — всхлипнув и даже мимолётно улыбнувшись её шутке, ответила я. — Он сказал… сказал, что я — Агнеша. Ты знала её?

Девушка нахмурилась и тяжко вздохнула.

— Знала, конечно. Все знали… Ярослав по ней с ума сходил, а она то ему глазки строила, то к волку на свидания бегала… Непутёвая! Но это давно было, лет десять назад. Я тогда ещё маленькой была, мало что в жизни понимала.

— И что, Ярослав её и впрямь любил?

— Любил… — Яра вновь вздохнула. — Но то дело прошлое. Теперь он с тебя глаз не сводит. Так что дай ему время разобраться в своих чувствах. А там видно будет…

Пожалуй, это был дельный совет. Вот только я сама не понимала, зачем мне это всё надо. Что с Вольхом, что с Ярославом — всё развивалось слишком неожиданно и стремительно, и мне тоже, пожалуй, сначала было нужно разобраться в себе, в своих чувствах. А уж потом задумываться о будущем…

Глава 32

А ведь не страшным он был совсем, вот ни капли. И сам смутился, а оттого улыбался так застенчиво, словно девица. Вот только взгляд у него был цепкий, тёмный, на такой попадёшься — и всё, считай, пропала…

Видя, что я трясусь от страха, подходить не торопился. Заговорил издалека, да всё о погоде, о шишках, зачем, мол, они мне сдались и так слово за слово да завязалась беседа. А уж после, шаг за шагом, так мы и приблизились друг к другу, хоть сами того и не заметили.

Был молодец высок да ладен, и лицом хорош, хоть и не похож на местных парней. Те светлоголовые были, рыжеватые, а у этого волосы, не покрытые на морозе, сверкали словно смоль. Да и сам был смуглым, другим, словно и не славянин вовсе. Но, наверное, это и услаждало мой взор, потому как было страсть как интересно с чужаком пообщаться.

Незаметно и рука об руку пошли, гуляя по крепкому морозцу да собирая шишки в лукошко. А когда то наполнилось до краёв и мне стало тяжко держать, парень взял его в руку, не спросивши, да в деревню за мной увязался. Вернее, хотел увязаться, но у края леса я его остановила.

— Дальше я сама! — я попыталась забрать лукошко из его руки обратно. Но он отвёл ладонь, не позволив мне его коснуться.

— Имя-то хоть своё мне назовёшь, красавица? — улыбнувшись тепло, спросил он.

Я не торопилась выполнять его просьбу — а ну какой, всё ему расскажи да покажи! Обойдётся…

— Не скажу, — с улыбкой ответила я. — Догадайся…

Парень расплылся в улыбке.

— Будь по-твоему! — ответил он довольно. — Тогда завтра, на этом же месте, попытаю удачу! Только и ты не подведи, приходи, коль по нраву тебе…

Щёки мои вспыхнули точно алый закат, но не от холода, а от жара, что шёл из самого сердца.