Укротитель Драконов 4 - Ярослав Мечников

Внизу открылась широкая открытая площадка между хребтами. Тропа шла через неё, утоптанная, такая, что прошла бы и повозка. По краям лежали огромные редкие валуны, между ними сугробы, и снег слой за слоем ненарушенный следами. Удобное место, чтобы сесть.

Дракон замедлился. Меня тряхнуло, припечатало грудью к гребню, и тут же наклонило вперёд, я заскользил по чешуе вниз, к шее. Схватился крепче, нашёл упор коленом. Пот выступил на лбу, несмотря на ветер. Сердце колотилось так, что я слышал его в ушах.

Удар о землю.

Меня качнуло, но в этот раз я не свалился, а остался в чаше. Тело само нашло, как уйти в толчок и пружинить. Искра постоял несколько секунд, переступил с лапы на лапу и аккуратно опустился на брюхо.

Я остался сидеть на нём минуту, просто выравнивая дыхание. Слушал, как ветер тянет позёмку по площадке, как сыплется сухой снег с гребня дракона, как где-то в стороне попискивает Сухарь.

Искра снова прорычал мягче.

Я понял этот звук: «ты как, нормально?»

— Нормально, дружище. Нормально.

Заставил себя разжать пальцы.

Перекинул ногу, нащупал бок Искры, съехал по чешуе вниз. Ботинки ушли в снег по щиколотку. Колени держали плохо, я опёрся ладонью о бок дракона и постоял немного.

Где-то сбоку пискнул Сухарь. Я обернулся, но его не увидел, видно, сел за Искрой, в мёртвой для меня зоне.

Ну вот, летать я могу. Так себе летать конечно, на одной упёртости и чужой бережности. Повторять это часто пока совсем не хотелось. Хотелось сесть в сугроб и долго ничего не делать. А с другой стороны я знал, что навык даётся только через повторение, и других вариантов у меня нет. Голова в одну сторону, тело в другую. Привычное дело.

Я провёл ладонью по чешуе у основания шеи. Тёплая, чуть колкая по краю. Под рукой шло мерное дыхание в полтора раза медленнее моего.

— Спасибо, Искра. Мягко донёс. Бережно.

Погладил его медленно, от лопатки к шее. У зверей, у любых, тактильный контакт говорит больше слов. Касание это разговор без вранья. Касанием можно сказать то, чему нет имени.

У людей, в общем, так же. Просто люди про это часто забывают.

Отстранился от Искры и, проваливаясь еще больше в снег, отошёл чуть в сторону, чтобы оглядеться как следует.

Сухарь вышел из-за Искры. Шёл ко мне, зарываясь мордой в снег по глаза, подбрасывал его носом, чихал и снова зарывался. Играл, как играет щенок, впервые увидевший снег. Я смотрел на него и улыбался не глядя на все планы и тревоги.

Площадка оказалась большая.

Впереди шли хребты, но реже, чем те, что мы прошли. Между ними открывался горизонт, и справа стояли крупные пики, неровной грядой. Слева тропа уходила дальше, по дну распадка, заметённая снегом, но ясно угадывалась под белым слоем. Где-то по ней давно шли возы.

Я пригляделся: на горизонте, там, куда вела колея, поднимался тонкий дымок. Серая струйка на сером небе, я бы её не заметил, если бы не искал. Прищурился. Дымок не исчезал. Значит, не оптическая иллюзия, а деревня. Ближайшая к Клану деревня, с которой Узда меняется на ресурсы. Зерно, шкуры, верёвки, иногда люди. Раз в две недели приходил оттуда воз. Названия я не помнил, или его не было.

Люди это плюс, там можно взять еды, если они меня не испугаются раньше, чем я успею открыть рот. А испугаются почти наверняка, потому что с неба садится человек с двумя драконами, и один из них огромный грозовой.

Есть ли там люди Клана? Может быть. Скорее всего да, хотя бы один смотрящий или приезжий по делам. Но это не точно, а лишь предположение.

С другой стороны, Клан. Лагерь. Кар-Рох в цепях. Если я прилечу туда на Искре, Искру тоже возьмут сетями и сонными болтами. Этого допустить нельзя.

Если приду один меня просто бросят в Яму. Если Яму ещё не залило приливом. Или вообще не станут разбираться, скинут со скалы, и никто никогда не узнает. На имперский закон, если я начну им его рассказывать, они засмеются мне в лицо. Закон далеко, в столице, он далеко и работает медленно.

Голод напоминал о себе настойчиво. После прорыва на второй круг тело требовало пищи, и требовало серьёзно. Без еды я не додумаю и не доеду никуда.

Подошёл к Искре, положил ладонь ему на плечо у основания шеи.

— Старина, ты ведь тоже есть хочешь. Это сейчас главное. Голодные и дохлые мы никому не поможем.

Дракон повернул голову, посмотрел на меня одним тёмным глазом. Слушал интонацию. Грозовые умные, я это знал уже на собственной шкуре. Искра сейчас прикидывал, что от него хотят, и прикидывал хорошо.

Я наклонился, набрал в ладонь горсть снега, сунул в рот. Холод обжёг язык, потом снег стал водой. Жажда отступила немного. Набрал ещё горсть ипроглотил.

Искра постоял, посмотрел, потом опустил голову и зарылся мордой в снег. Захватил его пастью, поднял голову, мотнул шеей и тоже проглотил. Из груди пошло довольное гудение.

Сухарь приковылял к нам, расправил крылья, попискивая, и тоже сунул нос в сугроб. Зачерпнул, чихнул и попробовал ещё. Запищал высоко, поглядел на меня, поглядел на Искру, и снова уткнулся в снег.

Я тихо засмеялся.

— Ну вот и попили, ребята.

Смех вышел сипловатый, но настоящий — совместная трапеза. Старый приём, ещё с первого дня в загоне с грозовым. Лучшего способа сказать стае «мы свои» я в этом мире не знал.

— А поесть бы нам, ребята, всё равно надо.

Прошёл вперёд, чтобы Искра меня хорошо видел, и показал рукой туда, где у горизонта поднимался дымок.

— Смотри. Видишь дым? Там люди. Там еда.

Похлопал себя по животу, потом провёл ладонью по горлу. Изобразил голод, как умел.

— Долетим низко. Сядем в стороне. Не пугать чтоб.

Искра повернул голову набок. Гребень с голубыми прожилками чуть приподнялся. Потом дракон вытянул шею вверх и коротко рыкнул в небо.

Сухарь рядом немедленно повторил. Тоненько, но с тем же рисунком. Поднял мордочку, и из глотки пошёл тот же короткий звук, только октавой выше.

Я усмехнулся.

Молодняк копирует вожака. Сухарь признал в Искре старшего. Хорошо, малой. Хорошо, что ты теперь не один.

Подошёл к Искре, дал ему рассмотреть моё намерение. Поднял руки, показал ладонями вверх. Дракон опустился на брюхо, припал ниже, чтобы мне было удобнее. Я положил руку на бок, нашёл выступ у лопатки, перекинул ногу. Сел в чашу