Укротитель Драконов 4 - Ярослав Мечников

Хлопнул его по чешуе.

— Пошли, дружище. Низко.

Искра поднялся. Шея вытянулась, голова повернулась к Сухарю, и он коротко гукнул вниз что-то. Сухарь пискнул в ответ и расправил крылья. Видно Искра скомандовал Сухарю.

Толчок — лапы Искры напряглись, я успел вцепиться, и мы оторвались от снега. На этот раз меня тряхнуло меньше, и в груди пошло что-то другое, чем в прошлый раз. Сердце конечно ухнуло вниз, как ухает всегда, но сразу за этим поднялось тепло. Захотелось лететь.

— Давай, Искра! Низко только! Низко!

Крикнул в ветер. Если свалюсь отсюда, снег внизу мягкий, наст рыхлый, больно конечно будет, но не насмерть. Это придало уверенности.

Мы пошли над тропой.

Деревня приблизилась быстрее, чем ожидал. Я начал различать её подробнее. Сто дворов, может чуть меньше. Дома стояли в два ряда вдоль той самой колеи, серые, приземистые, с плоскими сланцевыми крышами, придавленными камнями от ветра. Стены сложены из дикого камня, щели забиты глиной и мхом, как у меня в доме на Среднем ярусе. Дворы обнесены низкими каменными оградами, на оградах висят перевёрнутые горшки и вёдра.

В центре поселения шло открытое пятно, что-то вроде площади, и от него отходили три дороги. На площади стоял колодец с воротом, и рядом каменный дом побольше, может общий дом или храм. По правому краю деревни тянулись длинные низкие постройки, похожие на загоны для скота. Левее, ближе к скале, дымила кузня, и над ней крыша уходила в породу, как у Молчуна.

Жителей в поле зрения почти не было. Зима, мороз, по домам сидят. Только у одного двора я увидел тёмную фигуру у поленницы, и у колодца стояла бабка, поднимавшая ведро. На крышу одного из домов села серая виверна, маленькая, я узнал почтовую породу. Сизокрыл.

Я тут же похлопал Искру по гребню.

Дракон отреагировал мгновенно. Пошёл на снижение, и под рукой я почувствовал, как у него собралось тело. Мышцы у плеч встали плотным узлом, по шее пошла волна напряжения. Показалось, что присутствие людей внизу его тяготило. После всего, что с ним сделали, оно и не могло быть иначе. Сначала клетка и цепь в Узде, потом цепь и переход к имперцам. Я, кстати, до сих пор не знал, как ему удалось оттуда вырваться, и спросить не было средств.

Мы заходили на дорогу метрах в пятидесяти от крайних дворов.

Бабка у колодца, завидев нас, дёрнулась всем телом и бросила ведро. Я не услышал, но по тому, как она дернулась и побежала к ближнему дому, понял, что вскрикнула. Цепь от ворота со звоном перекинулось, ведро упало на бок, и вода плеснулась в снег.

Я к этому моменту уже прилично продрог. Второй круг кровь держал, но против ровного встречного ветра не справлялся даже он. Хотелось приземлиться, укрыться от продува и чего-то горячего в горло. Заодно понять, что тут за деревня и чем она живёт. Дальше неё на Искре я лететь не мог, разве что разворачиваться обратно к лагерю.

Искра сел.

Толчок прошёл по мне, я зажал коленями шею крепче. Я уже понимал, что в полёте ноги работают сильнее рук. Меня повело сперва в одну сторону, потом в другую, и снег вокруг от удара взвился белым облаком — видимости не стало секунд на пять. Я зажмурился, а когда открыл глаза, снег осел, и передо мной лежала деревня уже близко.

Бабка тем временем добежала до двери, рвала её на себя. Сизокрыл на крыше дёрнулся, крикнул высоко и резко.

Я аккуратно перекинул ногу и съехал с Искры в снег. Стряхнул с плеч и капюшона налипшее белое, выровнял дыхание. Подошёл к голове грозового, положил ладонь у основания шеи.

— Постой здесь, Искра. Никуда не лезь. Если кто полезет к тебе, отбивайся. Но без крови. Если только не будет совсем худо.

Слова про кровь дались тяжело, и под рёбрами кольнуло. Меньше всего хотелось становиться тем, по чьей вине ляжет в снег какой-нибудь деревенский мужик, вышедший с топором защищать жену и детей. Драконы у меня сильные. Достаточно сильные, чтобы наделать беды, если кто-то с перепугу решит броситься.

Искра посмотрел на меня тёмным глазом и медленно опустил голову на лапы.

Сухарь подбежал, ткнулся мне в бедро.

— А ты при нём, малой.

Наклонился, провёл ладонью по чёрной чешуе, аккуратно прижал его к снегу у бока Искры.

— Здесь. Не суйся за мной. Будешь там за моей спиной мельтешить, перепугаешь всех.

Сухарь распахнул пасть, пискнул высоко и обиженно. Я смотрел на него не моргая, как смотрят на молодого пса, когда тот хочет за тобой в магазин, а ты говоришь «нет». Дракончик пискнул ещё раз, тише, и улёгся рядом с Искрой, положив мордочку на снег. Хвост его дёрнулся и затих.

Понятия не имел, как буду добывать еду.

Менять было нечего. Угрожать я не собирался. Оставалось одно: подойти и заговорить. Что выйдет, то выйдет.

Беспокоил сизокрыл. Если эта виверна сюда прилетела с письмом из Клана, а в письме сказано, что в окрестностях болтается беглец, если кто-то увидит, и опознает, то у меня вместо хорошего разговора будет совсем другой — неприятный.

Я пошёл к деревне.

Снег по колее лежал глубокий. Идти было неудобно, я проваливался по щиколотку, потом по голень, и приходилось вытаскивать сапог из ямки и ставить на следующее место. По следу выходило, что последний воз прошёл тут дня три или четыре назад. С тех пор сыпануло, и колею прилично замело.

Подошёл к первому дому.

Низкий, под плоской сланцевой крышей, придавленной с краёв тёмными речными голышами. Стены из дикого камня, серого и в желтоватых пятнах лишайника, щели забиты бурой глиной. Дверь тёмная, обитая полосами кованого железа, такая низкая, что пришлось бы пригнуться, чтобы войти. Окно одно, узкое, с деревянной рамой. Перед домом небольшая площадка, утоптанная до меня. Под навесом висят пучки трав и связка чего-то бурого, похожего на сушёные жилы. Над дверью прибит череп виверны, побелевший от времени. Оберег по всей видимости, или что то в этом духе.

Окно на моих глазах закрылось изнутри ставнями. Деревянные створки сошлись, и щель между ними залило тёмным.

Я пошёл дальше.

Прошёл шагов двести по главной колее. По обе стороны тянулись такие же дома, кое-где побольше и поновее, кое-где совсем вросшие в склон. У одного двора стоял козёл на привязи и смотрел