Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

В этой фразе не было насмешки, как можно было подумать по построению фраз, только суровая констатация факта. А я сидел на вышке, закутавшись в одеяла, и ощущая кожей лица холодные порывы ветра и понял очередную простую вещь: отдых-то мы себе разрешили. Физический отдых. Но вот душевное спокойствие мне в ближайшее время точно не грозит…

Глава 9

Я тяжело вздохнул, принимая неизбежное, попытался расслабить плечи, но у меня не особо получилось. Усталость засела в натруженных мышцах крепко, а в голове крутилась всего одна мысль: как же, чёрт побери, хочется отдохнуть!

Я посмотрел в сторону леса и включил «Пробуждение». Ничего. Тишина была полной, тварей в округе на было.

«Я знаю, ты устал»

Голос Маршала вновь прозвучал внутри меня, вызвав у меня улыбку.

— Спасибо, кэп, — кивнул я. — Как неожиданно, правда?

«Усталость — это не слабость. Слабость — это когда ты оправдываешь усталостью свои тупые поступки и решения»

Я хотел огрызнуться, но не стал. Во-первых, потому что он был прав, а во-вторых, потому что я помнил его предупреждения насчет сильных эмоций и их влияния на… всё вокруг. Я всё еще не понимал до конца, как это работает, но интуитивно чувствовал, что лучше не «заводиться».

— Я думал, ты придёшь с чем-то более… интересным, — покачал головой я. — С волшебной техникой, которая снимает усталость или же с дает абсолютную защиту, чтобы я мог, наконец-то, нормально отдохнуть, не морозя задницу высоко над землей.

«Камень не знает усталости. Камень практически не сокрушим. Но камень не учится»

Я шумно выдохнул, подготавливая очередную колкость на тему «как же ты задолбал, умник», но всё же сдержался. Какой-никакой, но Маршал сейчас собеседник, помогающий мне скоротать время. Пусть у меня не особо есть сил и настроения для серьезного обучения, но так хоть веселее.

— Хватит умничать. Расскажи что-нибудь. Из истории Ордена.

Я молча ждал ответа, глядя в темноту. «Пробуждение» работало фоном, контролируя периметр и я услышал, что где-то далеко в лесу щёлкнула ветка.

«Вы сегодня получили новый дом. Но он легко может стать ловушкой. Никогда не забывай об этом. Осторожность не помешает, когда ты начнёшь строить то, что крепче и сильнее металлических стен»

— Ты опять про Печать Тишины, — пробормотал я недовольно.

«Про Волю. Печать всего лишь одно из её проявлений. Самое простое, но чрезвычайно важное. Только в Тишине можно услышать слабый звук. А твоя Воля пока еще слаба, Виктор»

Я поморщился. Слишком пафосно, но я уже привык к манере его речи.

— Я понимаю, что ты прав. Но у меня ощущение, что в вашем Ордене вы всё делали как-то по-другому, как-то проще. Или я неправ?

«Проще?»

Похоже, Маршал мысленно улыбался.

«Нет Виктор. Не проще. Просто… по-другому, ведь у нас был выбор и… время»

Маршал замолчал и когда снов начал говорить, в его голосе я услышал странную, обреченную усталость.

«До вашей нелепой Империи существовала Федерация. А до ваших идиотских „игр“ были войны, настоящие войны за само существование человечества. У войн нет зрителей, а наградой является просто сохранение жизней. А еще у нас были границы, которые нужно держать, чтобы то, что по ту сторону от Двери, не пришло сюда, в наш человеческий мир»

Я ощутил, как у меня внутри что-то сжалось. «Изнанка», «Дверь», таинственные «они», всё это прямо сейчас становилось уже не просто страшилками и слухами, а частью какой-то старой, давно проигранной войны.

«Орден Стальной Воли… Это было не про силу, хотя любой из братьев стоил целой армии. И не про энергию, хотя настоящий Звездный рыцарь может сражаться неделями без устали и побеждать! И даже про разум, хотя помыслы и желания обычных людей мы читали, как открытую книгу. Орден удерживал человечество цельным. И не давал миру разойтись по швам. Мы держали границы, мы удерживали Контур»

Я невольно усмехнулся. Контур. Снова этот непонятный «контур». Маршал, похоже, прочитал мои мысли.

«Потому что всё сводится к нему. Любая твоя техника, любая попытка стать сильнее — имеет границы. Или же Контур. И это основополагающее отличие нас от порождений Изнанки. Потому что там царствует Хаос. И именно он является ИХ главным оружием. Трудно рисовать и удерживать границы, гораздо проще действовать хаотично. У них уже в этом преимущество. И они научились использовать наши же эмоции. Если ты рисуешь границы своей злостью, она будет дрожать. Если ты рисуешь границу своим страхом, она будет рваться. Если ты нарисуешь границу своей гордыней, она станет Маяком!»

Я молчал. Слова Маршала усваивались тяжело, но были понятны. Я слишком хорошо помнил, как «давление» у брода спасло людей и одновременно сделало меня для них чудовищем. Я помнил, как после этого любой взгляд в мою сторону был пропитан тщательно скрываемым страхом.

«Империя построена на руинах былого. И она уже не строила границу. Она пришла на выжженное поле битвы, собрала оружие и снаряжение с павших воинов и сказала: „Теперь это моё“. Она придумала новые правила, ввела дань на само существование, придумала игры, научилась просто выбирать тех, кто выживает в огне, и подала это под соусом своей несравненной мудрости и заботы. И объявила это новым порядком»

Я посмотрел вниз, туда, где спал Олег, и задумался о том, что же еще я узнаю от этого древнего ворчуна такого, что перевернет все мои представление о существующей реальности… О том, что Олег может стать «трещиной». О том, что я сам могу стать «трещиной».

— Что ты хочешь этим сказать? «Те, кто выживает в огне»… Это про инициированных? Раньше было по-другому?

«Ты не готов еще к этому знанию. Пока не готов. Раньше те, кто держал границу, знали, на что идут и были готовы к тяжелой службе. Теперь же вы называете это „везением“ и „талантом“ и занимаетесь ерундой, в то время как… Когда-нибудь я поясню. Мне больно смотреть на то, к чему пришло человечество…»

— Хорошо, вернемся к нашим текущим делам. Есть советы, что мне делать сейчас? — спросил я.

«Ничего героического, Виктор. Сейчас ты просто дежуришь и слушаешь ночь. Но держишь в голове одну важную вещь. Ты не имеешь права превратить усталость в эмоцию. Запомни это»

— А ты? — спросил я, сам не понимая, почему. — Ты тоже… устал?

Маршал помолчал.