Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

из нас Империя. Мы уходим в Мертвые миры, чтобы возвыситься и добыть элериум. А возвращаемся… если возвращаемся — готовым рабочим инструментом для новых нужд Империи. И снова возвращаемся только для того, чтобы быть полезным…

Я аккуратно поставил кружку обратно, ровно туда, где она стояла ранее, и в это время снаружи раздался короткий свист. Я поспешил наружу, аккуратно притворив за собой дверь.

Олег был на вышке, винтовка прижата к плечу, лицо напряжено.

— Что? — спросил я.

— Сейчас ничего. Просто… мне показалось, что там кто-то двинулся.

Он показал пальцем на лес, и я прислушался: включив «Пробуждение»: действительно ничего. Но не верить Олегу у меня не было причины. Да, его «пробуждение» в разы слабее моего, но в его феноменальном зрении сомневаться не приходится.

— Продолжай наблюдение, — сказал я.

После чего вернулся в контейнер и подошел к радиоблоку. Рядом с массивным, старым прибором, изготовленным Император знает сколько времени назад, стояло приваренное к полу небольшое кресло и на полке лежали наушники с микрофоном — такие же массивные и нелепые, как и сам передатчик, изготовленный на стыке технологий и элериумной «магии». Я хмыкнул и нацепил наушники на голову, раскрыл, захваченную с собой книгу-инструкцию на нужной странице и вчитался в ровные строки.

Так, включить питание, дождаться усилившегося гудения, лампа сменила цвет с красной на желтую, повернуть ручку. Радио ожило тихим шорохом. Сначала были только помехи, но потом сквозь них прорезались голоса.

— … «Браво-двенадцать»… повторяю… нет ответа…

— … «Браво-семь» эвакуирована… Арест…

— … помехи… «Гамма-шесть» держится…

— … «Гамма-один» требую доклада…

Я ловил слова, как обрывки чужой жизни, мало что мог разобрать, но общий тон был тревожным и напряжённым. И интуицией я понимал только одно: у других всё плохо, и будет хуже…

Я снова полистал книгу в раздел «Неисправности и неполадки» и углубился в чтение. А вот это интересно! Мощность передатчика зависит от наличия достаточного количества «топлива». А «топливом» в данном агрегате был элериум. Сейчас передатчик работал примерно на двадцать процентов мощности, которые обеспечивались предварительно загруженным крохотным запасом элериумной пыли. Этой мощности, по расчетам организаторов Голодных игр, должно было хватить для начала. Ну а дальше? А дальше, дамы и господа, зачищайте элериумные зоны и у вас появится возможность связаться с любой базой на планете.

— Тебе просто нужно добыть элериум, Виктор! Легкотня! Как два пальца об асфальт! — я улыбнулся, припомнив очередную солдатскую шутку старого Ульриха — человека, бывшего мне большим отцом, нежели мой биологический отец.

Я выключил радио, закрыл книгу и спрятал её под стол. Снял наушники, аккуратно повесил их обратно на крюк и задержал ладонь на холодном корпусе радиоблока так, будто мог этим жестом прочувствовать древнюю техномагию. Связь действительно была, живые люди на Скверне всё еще были, и от этой мысли внутри становилось чуть теплее.

Снаружи уже потянуло ночной сыростью, рядом тихо шумела полноводная река, а ночь опускалась на базу тяжёлым плащом. И в этом сумеречном полумраке контейнеры выглядели не хранилищами припасов и жилыми модулями, а большими саркофагами, в которых просто еще не успели никого похоронить.

Я поднял голову к вышке.

— Олег! Спускайся. Будем заселяться, — окликнул я товарища.

Он слез быстро и почти бесшумно. Он уже не был похож на того безвольного человека, которого я «получил» себе в команду чуть пару недель назад. Всё же люди — существа крепкие и, имея совсем немного времени, они могут приспособиться к чему угодно. А говорят, тараканов трудно уничтожить!

— Куда заселяться? — спросил он наконец, оглядывая базу так, будто выбирал не помещение для сна, а место для последнего боя.

— В спальню Грейна, — ответил я и слегка скривился. Ведь это прозвучало дерзко и почти кощунственно, как будто я решил вломиться в чей-то чужой дом без спроса. — Мы всё равно будем спать по очереди. А отапливать маленький отсек проще. Дров тут точно больше, чем у организаторов Игр совести.

Олег коротко фыркнул, оценив неловкую шутку и мы принялись за работу.

Дров действительно было много; инициированные заготовили их заранее, рассчитывая на неполную сотню людей и мы с чистой совестью воспользовались этим запасом. Я проверил тягу, вычистил зольник, сложил щепу и поленья так, чтобы огонь взялся с первого раза, и когда пламя наконец поднялось, воздух в маленьком отсеке стал стремительно нагреваться, делая атмосферу внутри живой и почти домашней.

Я разогрел пайки, добавив воды и, пока они грелись, слушал, как потрескивают дрова и как завывает ветер снаружи. Тёплая пища оказалась до смешной простой вещью, которая мгновенно подняла настроение.

— Ешь и ложись. Ты первый. Восемь через восемь, пока… не отоспимся… — улыбнулся я и похлопал товарища по плечу.

Олег хотел возразить, я видел это по движению губ и по тому, как он напрягся, но усталость оказалась сильнее гордости: он кивнул, торопливо проглотил последние ложки бурого варева, снял ботинки и лёг на аккуратно застеленную койку так осторожно, словно боялся, что сейчас кто-то или что-то прервет его отдых.

Я вышел из спальни. Кружка стояла там же, куда я её переставил прежде, чем показать спальню Олегу. Почему-то, мне не хотелось, чтобы он её видел, уж очень сильно она напоминает о доме. И если меня при этих воспоминаниях, накрыло злостью, то Олег мог и расстроиться. А в его положении, сильные чувства сейчас абсолютно противопоказаны.

Я не стал прятать кружку абы куда, открыл один из бронированных ящиков, уложил на дно смятую бумагу. Обернул саму кружку в несколько слоев и осторожно спрятал её внутрь так, словно прятал не обычную старую кружку, а ценное сокровище.

— Я верну её тебе, Леонард, — прошептал я тихо. — Рано или поздно. Только не сдохни.

Я вышел наружу и поднялся на вышку, перед этим зайдя на склад и захватив с собой два теплых одеяла. И постарался устроиться с максимальным комфортом на крохотном пятачке высоко над землей.

Внизу, за стеной, спал Олег. Внутри контейнера потрескивала печка, там было тепло и уютно. А вокруг меня раскинулся Мёртвый мир.

Я смотрел в темноту и думал о странном. Я уже не воспринимаю Скверну, как угрозу. Я воспринимаю ее, как неизбежность или данность, которую никак нельзя исправить. Под неё можно лишь подстроиться и… постараться сделать чуточку комфортней.

И именно тогда, как всегда внезапно, в голове прозвучал знакомый голос.

«Ну что, Виктор. Продолжаем»

И это не было вопросом, просто сухая информация. Я не ответил вслух, ожидая продолжение, которое немедленно последовало.

«Ты хотел дом. Ты его получил. Теперь его нужно