Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

меч, напитанный самым простым, самым грубым «Выбросом», тем самым, который раньше казался мне простой и естественной техникой, как сама способность человека дышать, данная нам с рождения.

И тут снова всё пошло «не так».

Слишком медленным был мой рывок, как будто мышцы недостаточно зарядились «Выбросом», а удар получился откровенно слабым. Да, я попал и меч вошёл в плоть, тварь завизжала, но башка её осталась на месте, а не отделилась от тела, как это бывает, когда удар силён и точен. Тварь задёргалась, выкручивалась, пыталась вцепиться мне в ногу.

Я рубанул ещё раз, и ещё, и с каждым ударом чувствовал, как внутри меня происходит что-то непонятное. Да, я знал, что такое «энергетическое истощение», это первое, чему учат молодых одаренных — пониманию, что сила внутри тебя, к сожалению, конечна и тебе нужно внимательно относиться к внутреннему «аккумулятору», всегда и любых обстоятельствах действуя так, чтобы не остаться посреди боя с пустой «батарейкой», мгновенно опустившись на уровень обычных людей.

Так вот, прямо сейчас внутри меня был нормальный, я бы даже сказал — хороший запас энергии, вот только похоже… сама система энерго каналов сейчас «сбоила», то отказываясь пропускать нужное количество энергии, то «проталкивая» её слишком много.

В какой-то момент мне даже понадобилось сделать шаг назад, чтобы просто прийти в себя, и этот шаг назад был самым унизительным во всей стычке, потому что это было отступление «Великого и могучего Виктора, будущей надежды всего Человечества» от обычной рядовой твари Мёртвого мира.

В конце концов, я прикончил тварь. Медленно, грязно и слишком долго, и когда я стоял над распоротым трупом, я чувствовал, что руки дрожат, а в голове, вместо привычной ясности сейчас расползается глухое раздражение.

— Ты… долго, — тихо сказал Олег, и это была не насмешка, а констатация факта, произнесённая человеком, который видит, как его командир… тупо косячит.

— Я знаю, — ответил я, скривившись. — Двигаемся дальше.

К вечеру я начал вести себя как чёртов параноик: перестал доверять «Пробуждению», как безусловной истине, начал перестраховываться и чрезмерно осторожничать. И это меня откровенно бесило!

А ночью Маршал привычно выдернул меня в Зал Ордена.

Он стоял на своём месте, как всегда, и сказал коротко, без вступлений.

— Ты решил, что ты умнее всех.

Я сжал зубы.

— Я просто выживал!

— Пустые оправдания!

Маршал повысил голос, и он прогремел в огромном зале как тяжелый колокольный набат.

— Я видел множество людей, которые почувствовали, что сами законы Мироздания отступают перед их волей. И они решили, что уже уподобились Богу. Что им позволено всё. Что законы — для других, слабых.

Он сделал паузу и понизил голос.

— Мироздание всегда ставило их на место.

Я вспыхнул, как мальчишка, и даже сам от себя этого не ожидал.

— Почему ты не предупредил меня о последствиях?

Маршал повернул голову так, будто смотрел сквозь меня.

— Потому что мои предупреждение были бы просто словами, — он шагнул ближе, нависая надо мной, как скала. — Чем выше поднимаешься — тем больнее падать. Я мог долго «подстраховывать» тебя, дать тебе шанс взлететь на иллюзии собственного могущества. Я мог позволить тебе решить, что ты уже стал тем, кем не стал, — глухой шлем не позволял видеть его лицо, но я чувствовал, что прямо сейчас он грустно улыбается. — Но тогда твоё падение стало бы смертельным.

Я молчал, потому что спорить было не с чем.

— Я… понял, — выдавил я из себя.

— Хорошо.

И вот это «хорошо» прозвучало так, будто он только сейчас признал во мне хоть какую-то адекватность. Я уже хотел сказать, что усвоил урок и готов работать дальше, что я не буду считать себя великим, что я буду терпеть, что я сделаю всё, как надо, но Маршал остановил меня одним движением.

— Последствия «переутомления» — не в мышцах.

Я нахмурился, а Маршал продолжил.

— Тебе уже известен термин «энергетического переутомления». Он настигает тех, кто пользуется силами ваших жалких, урезанных Созвездий. Но при работе с Волей всё иначе. Контроль Воли даёт больше возможностей, больше силы, но также требует гораздо большего в качестве оплаты. И не прощает ошибок, наказывая за них гораздо суровее. В Ордене мы называли то, что сейчас с тобой происходит — Упадок Воли.

Я невольно почувствовал, как от этих слов по спине прошёл холод.

— Он бьёт по духу. По разуму. По тому, что делает тебя человеком, по всему твоему естеству! — он выдержал паузу и мрачно добавил. — Поэтому в ближайшие дни занятий не будет.

— Что? — вырвалось у меня.

— Только медитации, — он произнёс это почти с презрением. — Те, которые знают все ваши одарённые. Да, скучные, нудные, но сейчас необходимые.

Я хотел возразить, вновь объясняя наставнику, что мне нужно больше силы и нет времени, чтобы тратить их на медитации, но буквально прикусил язык, вместо этого сказав простое:

— Я готов.

Маршал кивнул, как будто с одобрением, словно он считал весь мой мысленный диалог и удовлетворился моим смирением.

— Тогда садись и приступай немедленно.

И послушно уселся в позу «лотоса» посреди пустого Зала, наблюдая, как вековая пыль подо мной взмывает в воздух и, неожиданно для себя думая, что по-хорошему, в этом месте давно нужно провести капитальную уборку!

Я не знаю, сколько прошло времени — в этом месте время ведёт себя так, как ему удобно, но когда Маршал наконец оборвал медитацию, я открыл глаза уже в холодной реальности Скверны. И сразу же ощутил внутри не только ясность, но и вернувшуюся «нормальность»: привычные техники снова начали слушаться, энергетические каналы очистились и были готовы к работе, а «Пробуждение» вернуло себе ту ровную и уверенную чёткость, которая так выручала меня на Скверне.

И в это краткое мгновение, я испытал что-то вроде счастья, но тут же мысленно одёрнул себя, потому что именно такие минуты и рождают самую глупую мысль: «ну вот, теперь-то всё будет нормально!» Ну нет, уж… Второй раз я на эту удочку не попадусь. Скверна «простила» меня один раз, и я сильно сомневаюсь, что она сделает это во второй…

Тишина же внутри меня… Тишина осталась со мной, но стала иной, и я как будто увидел её истинное лицо: это был не волшебный «плащ-невидимка» на все случаи жизни, а тонкий, сложный инструмент, правильно пользоваться которым мне нужно еще учиться и учиться. И я вдруг очень отчётливо вспомнил свою внутреннюю злость на Маршала: древний козёл, который не даёт конкретных инструкций, потому что ему удобно смотреть, как я набиваю свои шишки, словно шишки — это нормальный результат