Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

Да, прошло всего двое суток, но я уже начал отчётливо понимать одну неприятную вещь: я ожидал от Маршала силы, потому что считал, что именно сила является решением. Вот только он давал мне не силу, а пока что всего лишь основу под неё: скучную, серую, монотонную, требующую терпения. Это было объяснимо, но чертовски нудно и трудно!

И всякий раз, возвращаясь из Зала в холодную ночь, я открывал глаза и видел спящего Олега, видел его расслабленное лицо и слышал его сдержанное дыхание, и думал о том, что мы с ним, еще живы и это самое главное.

На исходе второго дня, когда лес уже начинал редеть и влажный намекал на близкое присутствие реки, я впервые поймал себя на ощущении, которого не мог объяснить ни одним из привычных слов.

Стая шакалов, которая с самого утра держалась где-то по краям моей зоны внимания, то появляясь на границе слышимости, то исчезая в мокрых зарослях, вела себя странно: твари словно продолжали искать нас по привычке, то собираясь в «загонную» формацию полукольцом, то расходясь обратно, тревожно обнюхивали воздух и землю, но делали это так, будто их органы чувств говорили одно, а инстинкт шептал другое. И из-за этого они сбивались, уходили чуть в сторону, возвращались, снова кружили, повторно брали след и снова теряли нас.

Я не видел в этом чуда и не видел в этом победы, я видел в этом лишь тот самый скучный фундамент Печати Тишины, который Маршал заставлял меня возводить ночами. Потому что со всей ясностью осознал, что фундамент Печати — это не «подготовка к будущему», это уже действие, просто действие для моего нынешнего разума настолько неочевидное, что его почти невозможно заметить, пока оно не начнёт менять реальность вокруг тебя.

В какой-то момент один из шакалов всё же вышел ближе, чем следовало, и я ощутил его так ясно, как будто он оказался в двух шагах, хотя между нами всё ещё было около километра, и я уже приготовился к тому, что стая, наконец, сориентируется и бросится в атаку. Но тварь остановилась, подняла голову, напряжённо повела мордой по ветру, сделала пару неловких шагов вперёд, постояло немного в нерешительности и бодро рвануло совершенно в другую сторону, яростно обнюхивая сырую землю.

Олег тихо выдохнул мне в спину, и я удержал себя от желания оглянуться и желания сказать что-нибудь успокаивающее Ведь я понимал, что его начальное «пробуждение» и рядом не стояло с моим, и он полностью полагался на меня. Если для меня картинка была четкой и понятной, то он на таком расстоянии, в лучшем случае, мог просто почувствовать смутную тревогу.

— Как это… работает? — наконец прошептал Олег, и в этом вопросе прозвучал очень человеческий интерес человека, который боится поверить в спасение, потому что уже привык, как любил говорить старый Ульрих, к круговороту «дерьма» в природе.

И тут проявился Маршал, который и ответил на вопрос Олега:

«Нормально работает. Так и должно быть»

Я сглотнул.

— Нормально — это как? — спросил я почти зло, потому что две ночи скучного труда и бесконечного «снова», сделали меня очень раздражительным.

«Ты научился закрываться. Пока не полностью. Но начал»

И в этих словах был глубокий смысл. Это означало, что я не становлюсь сильнее в привычном понимании, а становлюсь менее заметным, менее «вкусным» для этого мира, и если я действительно научусь строить Тишину вокруг себя, то однажды смогу строить её вокруг других. Тех, кто не умеет держать себя в узде, чья паника и чья слабость превращают их в маяки для Изнанки, тех… кому нужна моя помощь.

Шакалы ещё долго бродили где-то неподалёку, а я шёл, чувствуя, как внутри меня держится новорожденная, едва уловимая конструкция, простая и надежная, и сейчас просто факт её существования был моей первой настоящей победой за эти двое суток.

К вечеру запах воды стал явным, и когда среди деревьев мелькнула тёмная лента реки, я остановился и сказал Олегу готовиться к переходу через брод.

Раньше, в тот первый раз, я «сражался» с рекой так, как меня учили всю жизнь: давил, ломал, заставлял уступить перед моей силой, и от этого у меня внутри всё кипело, потому что любая схватка — это эмоции, это ярость, это адреналин, это просто… жизнь.

Сейчас уже всё было по-другому, и наука Маршала, хоть мы и особо не начали, уже начинала въедаться мне в подкорку. А возможно, что это заслуга клятвы, слова которой, казалось, теперь выжжены на самой моей душе.

Мы вошли в воду почти беззвучно, ступая медленно и осторожно, и я чувствовал, как внутри меня вибрирует «новорожденный» контур, не похожий ни на щит и не похожий на клинок. Он просто мягко обволакивал силой меня изнутри, не пытаясь командовать или управлять, а просто создавая внутри меня и вокруг меня Тишину. И это было очень странно, когда ты идёшь по миру, но мир не обращает на тебя внимания.

— Держись ближе, — коротко бросил я Олегу, инстинктивно понимая, что мой «полог» Тишины пока еще слишком мал.

Одна из водяных тварей всплыла прямо передо мной так близко, что я увидел её тусклый глаз сквозь мутную воду, но вместо броска и атаки она просто ткнулась мне в грудь головой, как тупое животное. Ударилась, отшатнулась и на секунду замерла в искреннем, почти смешном удивлении, потому что она, похоже, почувствовала препятствие, но не увидела добычу.

И я, подавив в себе испуг, злость и отвращение, сработал так, как учил Маршал. Я поступил как бездушный механизм, который выполняет заложенную в нём программу. Ведь какие эмоции у механизма? Я просто рубанул тварь напитанным «Выбросом» мечом, быстро и чисто, отделив её зубастую башку от длинного змееобразного тела.

Кровь мгновенно смешалась с водой, и это как раз заметили остальные её «товарки», без лишней рефлексии набросившие на остатки своей былой подруги и в мгновение, не оставившее ничего, кроме мутного пятна и воздушных пузырей.

Мы же просто продолжили идти, и я поймал себя на интересной мысли. Не всегда нужно побеждать силой, оказывается, иногда можно побеждать хитростью и не факт, что сила будет эффективней. В отличие от прошлого перехода, когда я давил своей Волей водяных тварей и был под конец перехода вымотан до предела, сейчас я был