Звездные Рыцари. Книга 2 - Юрий Винокуров

отсутствует. Всему моему естеству хватило одного лёгкого толчка, чтобы отозваться на чужую Волю, я не упал и не «провалился», я просто мгновенно оказался в другом месте так естественно, будто всегда там был.

Под ногами лежал странный чёрный камень, сточенный временем и шагами бесчисленных посетителей, вот только сейчас он был покрыт толстым слоем пыли, которая поднималась мутным облаком при каждом моем шаге. Как будто здесь давним давно никого не было…

Передо мной раскинулся зал, похожий то ли на храм, то ли на дворец, а может и просто на пещеру, мозг отказывался сходу подбирать правильные эпитеты. Похоже, я находился в структуре, построенной не ради красоты и не ради удобства, а ради чего-то более возвышенного, величественного и… опасного.

Колонны поднимались так высоко, что их вершины терялись в мраке, а стены были покрыты выщербленными барельефами, в которых я узнавал и не узнавал одновременно символы восьмиконечных звёзд старой Федерации, линии Созвездий и изображения Звезд, странным образом соединенные в единое целое. Всё это было расколото сетью трещин, смазывающих часть смысла, как будто всё это место держится из последних сил, чтобы просто не уйти в небытие…

Ряды мест уходили вдаль амфитеатром, и я видел кресла, подиумы, площадки для обрядов и поединков, рассчитанные на собрание многих людей, но сейчас там лежала пыль, ровная и неподвижная, как слой времени на мёртвом городе. И над всем этим висела тишина…

Я сделал шаг, ожидая ответного эха, но эхо не пришло, словно умерло вместе с теми, кто когда-то говорил в этом месте, и тогда прозвучал знакомый голос. На это раз не в голове и не в груди, он просто раздался в воздухе.

— Здравствуй, Виктор.

Я поднял взгляд и увидел Маршала на дальнем возвышении, там, где у любого человеческого зала был бы трон или кафедра, — и он был именно таким, каким я видел его тогда, в первый раз, в том видении, где багровые небеса горели огнём, где бесконечные легионы демонов рвались вперёд… А он стоял среди крови и стали, чувствуя праведную ненависть к врагам рода человеческого…

На нём была та же силовая броня, пережившая слишком много боёв, перчатки, на которых кровь уже не стиралась, въедаясь намертво в металл и оставаясь памятью. Огромный двуручный меч, выглядевший способным разрубать не только любого врага, но и целые миры, был прислонен к креслу сбоку. За забралом глухого шлема не было видно глаз, но я чувствовал его взгляд. Взгляд того, кто слишком долго смотрел смерти в лицо и не отводил глаза…

Он смотрел на меня так, как смотрят не на ученика и не на сына, а на новое оружие «последнего шанса», от которой зависит, существование самого Мироздания.

— Ты потребовал помощи. Ты потребовал право на жизнь и на силу. Ты потребовал Звезду. Ты в своём праве!

Я хотел спросить, где мы и как это возможно, но пустые слова здесь не приветствовались, это я понял сразу же. Слова здесь были оружием, и пустые слова могли ранить не хуже оружия, поэтому я только смотрел и слушал.

Маршал тяжело поднялся на ноги и шагнул вниз, а я впервые понял, что ЗДЕСЬ он не просто «дух» и не просто «голос», а воплощенная материальная память, оставшаяся от тех времён, когда люди умели не только выживать, но и побеждать.

— Это Зал Ордена. Это не мир. Не сон. Не видение. Это Место. Место, где собирались Рыцари Ордена Воли.

Он провёл ладонью по воздуху, и на миг, ровно на один удар моего сердца, за пустыми рядами проступили силуэты — много молчаливых фигур в броне, ярко вспыхнули и тут же погасли круги печатей под их ногами, свет Созвездий озарил пустой зал, как тысячи ярких солнц, от света которых стало больно глазам. А затем всё исчезло, будто этого никогда не было, и пыль вновь легла на пустые места.

— Когда-нибудь здесь снова будут Рыцари. Если ты выживешь. Если ты… не сломаешься.

Слова Маршала отозвались внутри меня странным резонансом, я сразу увидел Олега, услышал чужой Зов, вспомнил об Изнанке и понял, что это не пустые слова, а мой новый путь. На котором мне нельзя остановиться или развернуться назад, как и нельзя с него сойти.

— Ты уже видел, что они делают. Да, мы… почти справились. Но они возвращаются. Сейчас они еще слабы, но становятся сильнее с каждым днем. Они зовут. Они обещают. Они ломают человека изнутри и делают из него проводника.

— Я не собираюсь ломаться, — мрачно выдавил я, нахмурившись.

— Это очень сложно — не сломаться… Гораздо проще… умереть.

Он остановился напротив и сказал именно то, что я боялся услышать, без жалости и без утешения.

— Если ты возьмёшь Звезду так, как учат сейчас… тебя сожрёт Изнанка.

— А если я не возьму Звезду — меня сожрёт Скверна! — упрямо вскинул я подбородок, смотря на огромного воителя древности снизу вверх.

— Верно.

Это «верно» прозвучало спокойно, как само собой разумеющееся. Маршал поднял руку, и в воздухе начал медленно рисоваться знак. Это была непонятная геометрическая структура, начерченная на пустоте, больше всего напоминающая сферу, собранную из множества крохотных граней.

— Основа основ — это Печать Тишины. Без неё не может быть построено Истинное Созвездие.

Контур фигуры замкнулся, и тишина в зале стала настолько плотной, что я услышал собственный пульс.

— Первое: внешний контур. Замыкаешь свою Волю. Без фундамента любая сила станет неконтролируемой и рано или поздно сожрет тебя самого.

— Второе: защитный контур. Защита твоей «стройплощадки». Ты не будешь создавать Звезду в пустоте, это слишком большая ценность, ты будешь создавать её в своей собственной крепости.

— Третье: скрывающий контур. Для Изнанки ты должен стать невидимым, иначе ты даже не поймешь, как умрешь в муках.

— Четвёртое… И главное. Воля — это контроль. Контроль над своими эмоциями. Любая сильная эмоция ломает печать. Ярость… Паника… Эйфория… Любовь…

Я хотел сказать, что я человек, что мне бывает страшно, а бывает радостно, и я понятия не имею, как мне всё это контролировать, но в этот момент где-то далеко, за стенами зала, словно кто-то провёл когтями по стеклу. Моя голова чуть было не взорвалась от этого ужасного звука, но Маршал даже не повернул головы.

— Они слушают. Всегда и везде.

У меня пересохло во рту.

— Тогда что мне делать?

— Принять.

Он шагнул ближе, от него пахнула невероятной мощью, так, что у меня перехватило дыхание, и я понял, что он сейчас приветствует и проверяет того, кто решил стать частью чего-то большего.