Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

мы получим из него называется — Корень Равновесия. Мощи она тебе не добавит, не жди. Труднее сдвинуть — да. Подсечка, бросок, рывок, давление плечом, попытка выбить из-под тебя землю — всё это будет вязнуть, если успел пустить корень.

— А чем платить? — спросил я. — У всего есть цена.

Уголок её рта дрогнул, впервые за весь разговор.

— Умный вопрос. Редко его задают вовремя. Ты не сможешь двигаться. Корень держит обе стороны разом, не разбирая. Врос — стой. Пустишь корень не там и не вовремя — умрёшь, приклеенный к месту, глядя, как к тебе идут.

Подвинула вторую пластину, с кругом снизу.

— А вот этот ляжет в кисть и даст тебе две техники сразу.

— Один глиф может дать сразу… две? — поднял на неё взгляд.

— Одна форма, две меры, два ритма. — Она подняла на меня глаза. — Мало силы, резкий выпуск. Рывок. Ускорит руку, оружие, перехват. Не думай, что разгонишься весь. Только линия удара, только она. У нас его зовут Короткой Чертой.

Мой палец замер над знаком.

— А та же форма, но силы больше, и не сразу напитать энергией. Дать. Придержать. Дать осесть. И только потом сорвать. Удар грузнеет, ложится не на всё тело, а в самый край. В кулак, в локоть, в лезвие. Это Тяжёлая Черта. Один глиф. Одно гнездо. Две работы. Перепутаешь меру — не получишь ни одной. А то и кисть себе сломаешь на замахе.

Медленно проглотил. Выходит один глиф, но разные мера силы и ритм может дать сразу несколько техник. А я то думал, как мы с тремя гнёздами получим четыре техники, которые я насчитал у Гирта во время боя с ним.

Вспомнил, что тогда заметил у него. Опора — это корень Равновесия. Рывок в плече — Короткая Черта. Тяжесть в плече — это Тяжёлая Черта. Выходит, осталась ещё одна техника и одно гнездо и я уже знал куда и что он даст.

— Оттого чужой глиф без знания о том сколько нужно энергии и как какой ритм… бесполезен, — продолжила она. — Нашёл ты как-то знак… купил, украл, вырвал у мёртвого — и что? Форма есть, а сколько энергии дать, где придержать, когда отпустить, ты не знаешь.

Перевёл взгляд на последнюю пластину. Замкнутый круг с чертой поперёк.

— А эта в нёбо. Под свод, к самой кости. Покров Равновесия. Через дыхание разводит силу тонким слоем под кожу. Камнем он тебя не обернёт. Смягчит, разложит удар по коже и даст тебе одну пульсацию на ответ. Покрыть можно как всё тело, но тогда эффект ниже, либо участок, но там ты и от лезвия спастись можешь.

Впитывал каждое её слово, пока в голове шла работа. У меня есть Непробиваемость и будет Покров Равновесия. Две защитных техники… Остановил себя на моменте, когда уже начал рисовать в уме свою усиленную защиту.

— Теперь мера, — отвлекла меня Севра, отодвинув пластины. — Без неё эти три знака — мусор. Красивый, но мусор.

Она подняла ладонь. В воздухе над ней вспыхнула тонкая нить силы, короткая, дрожащая и тут же погасла.

— Не считай ударами сердца. У испуганного дурня оно скачет как заяц, и мера вместе с ним. Не считай дыханием, в бою тебе его собьют первым же ударом под рёбра. Меру держит источник. Ты должен чувствовать нутром, сколько отпустил. Вот это, гляди, малая мера. Для Короткой Черты.

Я увидел как на её коже проступил белый свет на четверть пульсации.

— Понял? — спросила она.

— Кажется, да.

— Повтори.

Потянулся энергию из Ростка. Отпустил силу коротким выплеском в руку.

— Много. Ещё раз

Отпустил снова, поменьше.

— Мало. Ещё.

И снова. Десяток раз, полтора. Про себя я мерил это по-своему, пульсациями, потому что иначе не умел и не хотел, и подгонял выброс под её сухое «много», «мало», «ближе», «опять перелил», пока она наконец не обронила коротко:

— Держи это и запомни не головой, а источником. Голова в бою соврёт первой, у тебя это должно стать рефлексом.

Потом та же кисть, тот же знак, но иной ритм. Тут давалось тяжелее.

— Дай, — говорила она, глядя не на меня, а куда-то сквозь мою руку. — Придержи. Не дёргай. Дай осесть, чтобы налилось. И только теперь ещё раз выпусти.

Повторил. Раз, другой, третий.

— Рано. Сорвал раньше срока — получил просто рывок, тот же, что и был. Ещё.

Повторил.

— Передержал. Чувствуешь? Сила налилась и повисла. В бою она утянет твою же руку к земле, и клинок ты уронишь под ноги врагу. Ещё.

Мерил пульсациями. Дать на четверть пульсации, придержать на четверть, сорвать на пол пульсации. Мышцы в предплечье ныли, будто я и вправду бил снова и снова, хотя сидел неподвижно, и только источник ходил во мне туда-сюда. Пот собрался на висках. Перевязанная ладонь горела.

— С остальными проще, — выдохнула она. — Корень Равновесия требует столько же энергии, как и в Короткую Черту.

Попробовал и с левой стопой вышло почти сразу.

— Молодец, — кивнула Севра. — Повторяй сам пока не станет частью тебя, над которой даже не нужно думать. И последнее Покров Равновесия. Вдох и вот столько энергии в нёбо. — она показала, как дышать и сколько силы направлять.

Я повторил и снова получилось с первого раза.

— Хватит пока с тебя, — Севра опустила руку. — Дальше с Карном и Бранном будешь заниматься. Они выбьют из вас дурную привычку лить силу вёдрами там, где хватит напёрстка. Научат не рвать технику раньше срока, не путать одну меру с другой и связывать их между собой, чтобы одна перетекала в другую без провала. Это уже не сегодня и не со мной.

Она собрала пластины веером, глянула на них, потом на меня. Что-то в её лице переменилось, ушла куда-то увлечённость.

— Если у тебя после всего… ещё будет, чем учиться, — поджала она губы.

Внутри у меня подобралось.

— Последний раз спрошу. — Её голос чуть дрогнул. — Отказаться ещё можно. Прямо сейчас.

— Нет.

— Тогда руку. Левую.

Протянул перевязанную ладонь. Она размотала тряпицу, глянула на ссадины, на распухшее у основания большого пальца, тронула кожу пальцем и ничего не сказала. Взяла пластину с кругом снизу. Знак вспыхнул тонкой белой линией, поднялся с пластины, как раскалённая нить и лёг ей