Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

Сколько прошло, не знал. Много. Свет за окном сместился.

— Рейланд…

Голос долетел издалека.

— Рейланд! Ты тут? Ты дышишь — значит отвечай. Если ты умрёшь, мне нечего будет записать.

Разлепил веки. Свет резанул по глазам. Кивнул, потому что на слово сил не хватило.

— Получилось, — улыбнулась Севра.

Кивнул снова.

— Я смогла… — радовалась учительница.

Когда я посмотрел на неё, она уже сидела вполоборота за столом. Перед ней лежали три раскрытых свитка, и она быстро писала в них что-то. Брызги чернил летели с её пера, будто она боялась, что увиденное смажется и уйдёт из памяти прежде, чем ляжет на бумагу.

— Так-так-так, — бормотала она — Гнездо приняло не форму. Помог мой уникальный способ. Три раза подряд, чисто, без прогрева. Значит, дело вовсе не в тепле, а в том сколько и когда выпустить силы…

Она остановилась и глянула на меня, будто вспомнив, что всё это случилось со мной.

— Мне нужно записать всё, пока не смазалось. Иди. Здесь ты мне больше не нужен, а свитки ждать не будут.

Подобрал мешок здоровой рукой. Держался на одной воле, потому что тело слушалось едва-едва. Поднялся кое-как, пол качнулся и вернулся на место. Стопа при первом же шаге отозвалась так, что чуть не сел обратно.

Уже у двери в спину мне долетело:

— И вот ещё. Напитай глифы в гнёздах и как можно раньше. Не полной мерой, не техникой, небо упаси. Тонкой и ровной силой, совсем чуть-чуть, чтобы они плотнее сели в гнёзда и притёрлись. Оставишь их так до утра, и они примутся драть связь сами, изнутри. Тогда и вправду покалечишься.

Повернул к ней голову.

Напитать их… Прикоснуться силой к трём местам, что жгли меня изнутри? Провести энергией Ростка по запястью, стопе и нёбу, где сейчас сидело по живому, дышащему углю?

Шалх!

Кивнул.

Толкнул дверь плечом и вышел в коридор.

Меня ждали. Тавр привалился к стене, Варис рядом с ним, Бренна чуть поодаль, комкая рукав, Сарн у самого поворота.

Тавр оттолкнулся от стены.

— Ну? — выдохнул он. — Дала? Получил?

Прошёл мимо.

Говорить значило открыть рот. Открыть рот значило шевельнуть нёбо, а нёбо…

— Рейланд… — Варис шагнул было следом, разглядел что-то в моём лице и осёкся на полуслове.

Бренна дёрнулась ко мне, но не тронула, только рука её замерла в воздухе. Сарн, наоборот, вжался к стене, освобождая дорогу пошире. Я переставлял ноги по коридору, одну за другой, держась ладонью за холодный камень стены, чтобы не сложиться.

В голове билось одно. Напитать глифы, пока гнёзда не принялись рвать связь сами.

* * *

Рейланд всё-таки получил глиф и техники. Не так как все и снова по своему. Что из этого выйдет и сможет ли он их использовать… скоро узнаем.

* * *

Глава 7

Прошло шесть дней.

Лечебная комната… За это время, я посещал её чаще, чем что-то ещё в школе. Толкнул низкую дверь плечом, переступил порог. В лицо тут же дохнуло тёплой сыростью и горьким духом парящих отваров. Сорра сидела у дальнего стола, растирая что-то в широкой чаше, и даже не подняла головы. Ей хватило звука, с каким я опустился на лавку у стены, чтобы понять, кто пришёл и зачем.

— Карн или Бранн? — обронила она, не оборачиваясь.

Показал ей два пальца.

— Оба, значит. — Она наконец повернулась и окинула меня тем взглядом, каким охотник рассматривает тушу убитого зверя. Она тут же принялась считать и перечислять. — Рёбра. Правая ладонь. Левая нога. И то, как ты держишь рот. Опять нёбо?

Кивнул.

— Что-то ты сегодня не старался совсем… — хмыкнула женщина.

Пожал плечами.

— Раздевайся до пояса и ложись, — махнула она рукой.

Стянул рубаху через голову, морщась, когда ткань задела свежий кровоподтёк под лопаткой. Улёгся на кровать и не двигался. За это время научился не мешать лекарю, тогда Сорра работала быстро и я не тратил лишнее время. Её печати ложились на кожу тёплыми, тяжёлыми оттисками, растекались под ней вязким жаром, глушили боль, стягивали то, что за день разошлось.

— Вот нравится мне такие ученики, — пробубнила женщина себе под нос. — Ни звука не издаётся, знает как лежать, когда подставлять раненое место и переворачиваться.

Улыбнулся, с её уст это почти похвала. Мейна возникла сбоку с миской, от которой шёл серый пар. Молодая, с косой, сбитой на затылок не так туго и строго, как у старшей. Она поставила миску у моего изголовья, и на миг задержалась, глядя мне в лицо. Она как-то странно на меня посмотрела, не как обычно на раны и повреждения, а будто на мой… источник?

— Какой уже день подряд? — спросила Мейна негромко. — Ты вообще собираешься отдыхать?

Ничего не ответил. Говорить значило шевельнуть нёбо, а нёбо после утреннего круга горело так, что каждое слово стоило бы дороже, чем оно того стоило. Только качнул головой, коротко, чтобы отвязалась.

Она ещё пульсацию смотрела на меня, чуть склонив голову, будто хотела спросить ещё что-то. Потом отвела глаза и принялась разводить отвар. Но я успел заметить, как её пальцы на миг замерли над моей грудью и она тут же убрала руку, словно обожглась о чужое тепло.

Мало ли что мерещится молодой целительнице. Сорра положила мне на грудь последнюю печать, самую тяжёлую, и та растеклась под рёбрами глубоким теплом.

— С рёбрами до утра всё будет в порядке, — сказала она, вытирая руки о фартук. — Ладонь перевяжу. А нёбо, — она глянула на меня почти с досадой, — нёбо не лечится ничем, кроме времени и отсутствием глупости, которую ты в него загнал. Молчи. Не жуй твёрдого. И перестань уже ходить сюда как на службу.

Лежал под серым паром, глядя в тёмный, закопчённый потолок, и перебирал в голове то, как я вообще угодил сюда в первый раз.

В тот день, когда я вышел от Севры, в лечебную меня привёл не Бранн и не Карн, даже не ребята. Тут это моё личное «достижение»… Учительница велела напитать глифы тонкой силой. Ровно, чуть-чуть, самой малой мерой, чтобы знаки плотнее сели в свежие гнёзда и притёрлись.

Я вышел из здания и добрался до угла двора, опустился спиной к холодной стене, вытянул гудящие ноги и решил не растягивать муку, что как