Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

Так мне было проще уходить тренироваться. Ждал пока все уснут, благо с этим проблем не было, Карн с Бранном очень сильно помогали. Всю неделю Стебли нас не трогали. Видимо, слова Карна о приказе Ровэна подействовали на Синару, пусть она и не показывала этого. Порой бросала фразы, что трогать ничтожества, что ещё не могут пользоваться техниками — это ниже достоинства Стеблей. Угу, почти поверил, особенно после её давления на класс Листьев до приёма второй пилюли.

Вот только я не тешил себя надеждами, которые озвучил Тавр. Мол, Вельт решила заняться собой и «своим» классом и на нас ей плевать. Нет… Такая, как она, просто копит свой яд, чтобы потом он убил окончательно.

Мне сейчас с лихвой хватало и того, что каждое утро на меня косился то Бранн, то Карн, а где-то за спиной висели глаза Севры, ждавшей, чем обернётся её опыт с вбитием глифов в холодные гнёзда.

Не думаю, что это случайно, но почти каждый день учительница, проходила мимо тех мест, где мы занимались с Бранном и Карном. Она всегда была с ворохом свитков под мышкой и делала вид, что идёт по своим делам. Но я замечал как она останавливалась и смотрела, как у меня не выходят техники. В её ровном лице не мелькнуло ни злорадства, ни жалости. Только тот же холодный интерес, с каким она помогала мне разместить мои первые глифы

До экзамена оставалось всего три недели и за это время к нему нужно подготовиться.

В начале недели, я признал перед собой то, чего избегал все эти дни. Своё я получил. Три глифа. Четыре техники. Обет на языке и замок у источника. Всё, ради чего выбрался из деревни. И всё это вышло, к сожалению, совсем не тем, чем должно было быть.

Корень держал меня намертво, тут спору нет. Ребята наваливались втроём, упирались плечами, пытались стронуть с места, а я стоял. Но стоило один-единственный раз чисто, в полную силу пустить этот Корень, и источник проседал до самого дна. Любая техника, которую я активировал «правильно» — забирала всю мою энергию.

Потому что сила шла в гнездо не только из Ростка, как у всех. У меня она приходила ещё и из дуги, по тонкой нити. И эту нить приходилось всё время править, ловить её меру, время касания. Ошибёшься и техника рвётся и высасывает из тебя всё.

Короткая Черта ускоряла руку и тем же махом выжигала запястье дотла. Тяжёлая Черта раскалывала деревянный меч о столб в щепки, но отдача возвращалась в кость, и потом полдня ныл локоть, будто по нему били молотом. Покров спасал кожу от пореза, разводил удар вширь, а нёбо после него горело так, словно я проглотил уголь целиком, и он застрял под сводом.

Вот она моя цена. Ровно та, что обещала Севра.

Зато мои зверины техники существенно выросли. Непробиваемость я мог удержать десять пульсаций, если не пытался закрыть всё тело разом и тратил не так много энергии в источнике. Режущий удар, ту самую Перевёрнутую Гору, повторял несколько десятков раз кряду, пока источник не принимался скрипеть на дне. Звериный Срез бил пять раз подряд.

После второй ступени Ростка всё это давалось легче, так ещё вернулись идеальные характеристики источника. Мои тренировки не ограничивались только школьными техниками. Новые знания я использовал и в том что уже умел. Непробиваемость поверх Режущего удара, чтобы бить и держать разом. Звериный Срез и тут же Рваный Шаг и Непробиваемость. Эти связки я находил сам. Вот тут-то и лежала вся моя неделя. Не в том, чтобы заставить школьные глифы работать по-школьному, а в том, чтобы заставить их работать по-моему.

В ночь перед седьмым днём я, как обычно, не спал, а просто молча лежал и терпеливо дожидался, пока в комнате окончательно выровняется чужое дыхание Чтобы после тихо и по самой стеночке незаметно выскользнуть за дверь.

Я целенаправленно направлялся вовсе не к привычным тренировочным кругам, где в любой момент мог совершенно некстати очутиться чужой глаз. Двигался к дальней глухой стене, под которой бесформенной грудой лежали старые сбитые камни вперемешку с растрескавшимися тренировочными болванками и прочим давно никому не нужным хламом.

Наконец-то пришло время на деле проверить всё то, чему я смог научиться сам за эту долгую неделю. Перед наставниками я старательно показывал только то, что они сами хотели видеть. Равновесие требовало держать строгую форму, тянуть меру и доводить каждую технику исключительно до конца.

Мной же скрытый путь работал совершенно по-другому. Не будить глиф напрямую из Ростка, как это делали все остальные. А аккуратно тянуть к нему энергию из той самой нити, что уже успела стать неотъемлемой частью моей дуги. Давать технике не всю положенную энергию, а лишь малую каплю. Взять не всю технику, а только её часть.

Первый камень я ударил Звериным Срезом, как всегда, для проверки и разгона.

Теперь мои новые движения. Я сознательно не пустил Корень в полную силу, чтобы не врасти в землю намертво, а лишь вскользь коснулся его на одно короткое мгновение. Ровно на столько, чтобы моя стопа буквально на краткий миг сделалась абсолютно неподвижной точкой опоры. И в тот же самый миг пружиной сорваться с этой точки уже своим Рваным шагом.

Тело швырнуло вбок так, будто я оттолкнулся не подошвой от камня, а всем весом от самой земли. Я крал у Корня одну опору, мгновение мёртвой хватки под ногой, и переливал его в рывок, и уходил в сторону быстрее, чем чужой взгляд успевал меня догнать. Дёшево, почти без энергии источника. Только точность на самой грани и миг контроля.

Замер у стены, дыша через нос, чтобы не тревожить нёбо. Вышло. Улыбнулся. Я только что показал ещё одну… нет, техникой это не назвать, скорее умением, которым я усилил Рваный шаг.

Постоял, глядя на пустое место, где только что был. Даже мне самому это показалось невозможным. Ни один из ребят так не двигался, ни один учитель этому не учил. Школа дала мне глиф для опоры, а я вывернул его в скорость для всего тела, не тронув при этом ни капли лишней силы. Чужой инструмент в моих руках делал совсем не то, для чего его выковали.

Дальше давалось тяжелее.

Взял глиф в кисти, но обе его техники разом. Малую, на скорость и Тяжёлую, с осадкой и задержкой, на вес. Не по очереди, как учила Севра, а в один-единственный удар. Быстрый и