Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

Рядом, сложив на груди жилистые руки, стоял Карн и улыбался своей тонкой, недоброй улыбкой.

— Обычные пары ему не помогают, тройки тоже — обронил он негромко, будто размышляя вслух. — Он под них подстраивается. Хитрый и сообразительный.

Бранн повернул к нему голову:

— Тогда не обычные?

Карн повёл подбородком, обводя наш строй.

— Тавр. Варис. Одр. Сарн. Бренна. Все пятеро против него одного. И если я увижу, что вы его жалеете… Вы об этом пожалеете сами. Сорра сегодня будет заниматься не одним, а шестью сразу. Техники, всё чему научились, используете по полной. Дерётесь так, словно он враг и его нужно убить.

Двор замер. Тавр дёрнулся вперёд, не сдержавшись.

— Учитель! — сделал первым шаг вперёд Сарн. — Тогда мы его действительно убьём…

— И что? — Карн не повысил голоса. — Он Росток второй ступени, а вы первой. Лучшие гнёзда во всём классе… у него. Что это значит? — Он обвёл их взглядом, одного за другим, медленно. — Что он должен быть лучше вас. Если вы считаете его ничтожеством, трусом и слабаком… Тогда скажите это вслух, ему в лицо. Он вам товарищ или груз? Товарищ? Так помогите ему дожить до экзамена, надавите как следует. Груз? Так и говорите сейчас, а я послушаю.

Тавр открыл рот и не нашёл, что ответить и тут же закрыл. Бренна прикусила губу и глядела то на меня, то на Карна. Варис уставился в землю, играя желваками. Сарн неловко переступил с ноги на ногу.

Бранн постучал палкой по ладони. Ребята нехотя разошлись полукругом, беря меня в кольцо. Тавр шагнул напротив, тяжело, будто это ему предстояло драться против пятерых, а не мне. В глазах у него намешалось всё разом: вина за неделю, страх меня покалечить, и упрямая мальчишеская злость на то, что его к этому принудили.

— Начали, — махнул рукой Бранн.

Глава 8

Тавр двинулся первым. Он не хотел этого. Челюсть у него ходила, ноздри раздувались, а деревянный меч он держал так, будто тот вдруг потяжелел вдвое. Но стоял уже ближе всех, и стопы уже развернул носками врозь.

Остальных я разметил за одну пульсацию, пока Бранн опускал руку.

Варис держался слева и дальше, чем требовалось для удара. Оттуда просматривалось всё поле разом, и он выбрал это место не для себя, а для тех, кому потом придётся идти следом. Сарн стоял справа, переступая с ноги на ногу, и рукоять у него ездила в пальцах. Всегда рядом и всегда не первым. Бренна ушла Тавру за плечо и чуть вбок. Одр держался сбоку, отдельно, в двух шагах и перекрывал угол, куда бы я мог уйти.

Пятеро. И все первой ступени Ростка. Все с одним и тем же набором, что вбила в них Севра. Корень. Короткая Черта. Тяжёлая Черта. Покров.

Сбой сел на третьей пульсации и дёрнул вмятину.

— Ты только не стой как камень, ладно? — обронил Тавр, не поднимая глаз.

Дёрнул уголком рта, потому что отвечать не собирался.

Тавр пустил Корень так, как ему показывали. Грубо, честно, всей мерой сразу. Свет на своде стопы вспыхнул и утонул, земля под его сапогом чуть вдавилась. Плечо провалилось вперёд. В кисти у него, у самого основания большого пальца, налилась тяжесть. Не полной мерой, придержал, но и того хватало, чтобы деревянный меч перестал быть деревянным.

Он бил широко, от плеча, вкладывая в удар вес всего тела, которое некуда было увести.

И это была его ошибка.

Корень я не пустил. Коснулся его на долю пульсации, ровно настолько, чтобы левая стопа перестала быть ногой и обратилась в неподвижную точку под всем моим весом. Гнездо в подъёме отозвалось тупым жаром, будто под кожей повернули уголь, и тут же я сорвался с этой точки Рваным шагом.

Двор ушёл вбок.

Меч Тавра прошёл там, где меня уже не было. Дерево рассекло воздух с низким гулом. Его тяжесть сорвалась с лезвия и ушла в пустоту, а сам он остался стоять, приклеенный собственным Корнем к земле, с развёрнутым корпусом и открытым боком.

Оттуда я и вошёл.

Моя ладонь легла ему под нижние рёбра. Активировал глиф Тяжёлой черты. Тавр охнул, воздух из него вышел сразу и весь. Корень ещё держал его, не давая осесть, и я успел подсечь опорную ногу в тот самый миг, когда свет на своде погас и хватка отпустила.

Он рухнул на колено, потом на бок, скребя пальцами по камню. Палка в руке Бранна перестала постукивать по ладони. У дальних столбов кто-то из Стеблей Синары опустил руку и не довёл удар. Второй обернулся. Третий что-то сказал соседу вполголоса, и оба уставились на нас. Двор ловил происходящее краем глаза, потому что деревенского здесь били всю неделю, и это успело обратиться в привычку, вроде утреннего колокола.

— Он не держал… — произнёс Варис тихо, почти себе под нос.

Молодец, почти заметил.

После такого рывка тело приходит в себя не мгновенно. Есть провал, полпульсации, короткий вдох, когда вес ещё не собрался под ногами, а руки уже не там, где были. Будь у меня ещё одна ночь, я бы зашил эту дыру.

Варис двинулся, но не в лоб. Обозначил шаг влево, чуть провалил плечо, и я потянулся встретить его там, куда он не шёл. У самого его запястья вспыхнул свет, мелкий, экономный, ровно на четверть пульсации. Короткая Черта. Малая мера. Он метил в кисть, в сустав, после которого пальцы перестают слушаться и никакая техника уже не сорвётся с ладони.

Активировал Покров. Тонкая плёнка развернулась под кожей предплечья от локтя до запястья, и нёбо вспыхнуло изнутри. Следом, поверх плёнки, поднялась Непробиваемость.

Меч Вариса пришёл. Удар не исчез, но растёкся. Покров развёл его вширь по всей руке, размазал, не дал собраться в одну точку, а Непробиваемость приняла остаток и не пустила его глубже, к кости. Моя рука вздрогнула и больше ничего.

Лицо у Вариса тут же переменилось. Ладонь его я поймал в тот единственный миг, когда её уже не отдёрнуть. Нажал большим пальцем под запястье, туда, где живёт точка, заставляющая кисть раскрыться против воли хозяина. Повёл на излом. Локоть должен был подломиться, плечо потянуться за кистью, весь корпус скрутиться и лечь.

Варис отпустил меч сам.

Разжал пальцы,