Пустой II. Книга 3 - Артемий Скабер

— Дай обет верности Вельт, — хмыкнул Сарн. — Как большинство в классе Стеблей, и тогда их семья заплатит за твоё обучение.

— Это… тоже один из способов, — поморщился Кайр.

Вон оно что… Выходит, поэтому они лижут пятки Синаре? Те, у кого нет средств, чьи семьи не могут или не хотят платить… Вельт берёт на себя это бремя и получает верных к себе.

— Я не буду! — ударил себя кулаком в грудь Тавр. — Лучше в дружину к отцу.

— Сегодня вам открыт выход в город до вечернего закрытия ворот, — продолжил Кайр. — Бумаги получите у прохода. К закату вернуться всем. Советую не тратить день на жалобы, а на поиск возможностей, если не хотите ложиться под семью. Помимо Вельт, есть и другие.

— И это после тренировки? — не выдержал Тавр. — У меня ребро вообще-то болит.

Кайр глянул на него, и в глазах у него не дрогнуло ничего.

— Ядра не ждут, пока у вас перестанут болеть рёбра.

Он развернулся и ушёл.

Тавр ещё что-то говорил ему в спину, громко, про рёбра и про то, что дружина за такое платит вперёд. Кайр не обернулся.

— Двадцать, — обронил Сарн куда-то себе под ноги. — Двадцать зелёных.

Он повторил это дважды и умолк.

Понять его было можно. Его семья должна Вельтам, и должна много, и если он не найдёт своих двадцати, то отец подпишет обет, а следом остальные, и от их рода останется несколько пар рабочих рук с чужим знаком в источнике.

У Тавра есть отец на второй ступени Узла и брат на девятой ступени Ростка, и обоих он не смеет просить. У Вариса нет никого, и он пойдёт торговать головой, потому что больше у него ничего не осталось. Бренна умеет только работать. Одр, кажется, вообще не слышал ни слова.

А у меня в мешке три зелёных ядра и горсть серых. Одно из зелёных вынуто мною из брюха Нурра. Три кольца пирамидой… То самое, что теперь сидит у меня посреди лба и медленно вращается, забирая часть силы, идущей в источник.

Продать его я не мог. Всё равно что продать себе руку. Значит, только два… Но есть ещё кое-что! Кольцо с зубцами. Пластина. Тряпка с серпом. Может, это что-то стоит, если продать? Тем более, каждая вещь тянула меня ко дну. Пока они у меня… любой обыск закончится моей смертью. Продать их. Обратить в ядра и оплатить основной курс.

Синара сняла «милость» не трогать нас. Нужно раздобыть двадцать зелёных за три недели. Ещё Скалец с десятью зелени за мою голову, так ещё метка на груди, что горит для сектантов, как костёр в ночи…

День становился лучше с каждой пульсацией.

Бумаги выдавали у прохода к воротам, за узким столом, за которым сидел старший ученик с чернильницей и списком.

Он проверил жетоны у каждого, сверяясь со свитком дважды, будто мы могли подменить друг друга. Мой он повертел в пальцах дольше остальных, поглядел на меня, поглядел на мешок за плечом, ничего не спросил и выдал тонкую полоску серой бумаги с оттиском двух чаш.

— До заката, — обронил он. — Опоздаете и ночуете в городе. Если с вами что-то случится… школа не в ответе за это.

Створки разошлись, и в лицо дохнуло чужим воздухом. Пахло дымом, водой и людьми.

Стены остались за спиной. Внутри них было понятно всё: где двор, где проход, где стойки, где враг, и даже враг там ходил в накидке с гербом. Город такого не обещал.

Для них он был местом, где можно найти работу. Для меня местом, где за мою голову уже назвали цену.

— Я к дружинным, — заявил Тавр, едва мы прошли мостовую. — Они нормального бойца видят сразу. Тем более я сын своего отца.

— А как же городская стража? — улыбнулся Варис.

Тавр покраснел пятнами и уставился под ноги.

— Ну это… там столько никто не даст.

— А в дружине? — хмыкнул Сарн.

— Какие же вы шалхи! — пробурчал Тавр. — Я же не к отцу пойду, вот… И чего это я должен перед вами вообще распинаться?

Протянул руку к сыну дружины, потому что в голове всплыли слова Гарста. Одёрнул себя. Не сейчас. Он свой день потратит не на поиск места добычи ядер, а на выяснения отношений. Тут даже гадать не нужно, с его-то характером…

— Стража платит меньше, но честнее, — уронил Варис. — Лавки опаснее, зато быстрее.

Тавр повернул к нему голову, обрадовавшись случаю вернуть долг.

— Ты же мечтал о семье. Что, уже забыл?

Варис тронул пальцем шею, там, где вокруг горла шёл тонкий белый рубец.

— Ты знаешь ответ, — обронил он и не улыбнулся. — Я действую, исходя из ситуации, и выбираю лучший путь.

Тавр примолк.

— Семьи платят хорошо, — тихо сказал Сарн, глядя в сторону. — Только потом не отпускают. Я пойду…

— Да всем плевать, куда ты пойдёшь! — оборвал его Тавр, но без злости, почти по привычке.

Бренна молчала. Она стояла, и по её лицу было видно, что она не знает ни одного места в этом городе, где у неё возьмут что-нибудь.

— Я туда, где меньше вопросов, — обронил Одр.

— То есть в могилу? — хмыкнул Тавр.

— Там вопросов вообще нет.

Разошлись у первого перекрёстка.

— А ты? — Варис задержался.

— К ста-ро-му ка-на-лу, — выдавил я по слогам.

Он свёл брови.

— Зачем?

— На-до.

Варис глядел на меня ещё пульсацию, потом кивнул, будто принял это как есть, и двинулся за остальными.

Город после школы бил по голове. Улицы сходились и расходились без всякого смысла. Над головой висело бельё, под ногами хлюпала вода. Люди шли плотно, задевая плечами, и каждый второй нёс что-то на спине или толкал перед собой. Пахло горячим жиром, мокрым камнем, кислой шерстью и водой.

Источники были повсюду.

Слабые, спящие, разные. Изредка среди них поднимался кто-то плотный, шёл мимо, обдавая ровным давлением, и я ловил себя на том, что подбираюсь и провожаю его взглядом.

Мешок стучал по спине при каждом шаге. Я таскал его с собой везде. В зал созерцания. В лечебную комнату. К корыту с ледяной водой. Клал под голову, спал на нём, вязал двойную петлю и продевал нитку через середину. Из-за